Рори замотал головой, ничего не понимая. Баба опустил голову, чтобы не смотреть на Рори. Он довольно долго молчал, и можно было легко заметить, какая борьба шла в его сознании. Когда он заговорил, то произносил слова очень медленно, стараясь подобрать нужные выражения, чтобы не смутить Рори.
— Хочу сказать, друг и брат мой, что существует верный способ отличить последователя Пророка от нзрани. Не так просто отличить истинного верующего от еврея, потому что мы, мусульмане, следуем определенной традиции иудеев. Мы считаем, что мужчина должен расстаться с дюймом своей бесполезной кожи. Это становится признаком его мужественности и знаком его приверженности Исламу. Можно считать это жертвоприношением, но та незначительная боль, которую человек испытывает при этой операции, ничто в сравнении с возрастающим удовольствием, которое он получит. Наши женщины предпочитают это. Вот это как раз и беспокоит меня в тебе.
Теперь Рори понял. Он засмеялся, и смех его был настолько заразительным, что Баба поднял голову и улыбнулся ему.
— Что же ты все ходишь вокруг да около, брат мой? Ты хочешь сказать, что арабы, как и евреи, подвергаются обрезанию и что по голому человеку можно сказать, к какой вере он принадлежит?
— Именно это я и пытался сказать. Когда я узнаю тебя лучше, мне не будет стыдно говорить с тобой о таких интимных вещах.
— Тогда пусть тебя это больше не волнует. Действительно, нож никогда не касался меня. Такие операции не делают в Шотландии, где вера отличается от вашей. Мы считаем, наоборот, что крайняя плоть дает человеку большее удовольствие, и нашим женщинам это нравится. И хотя нож никогда не касался меня, Баба, судьба так распорядилась, что я выгляжу как истинный верующий.
Смотри! — Рори снял пропитанные потом штаны и предстал голым перед Бабой. — Вглядись, Баба, и скажи, что я запросто выдержу этот экзамен. Когда я был маленьким мальчиком, я начал вырастать из собственной кожи. Природа удалила крайнюю плоть, потому что ей не хватало кожи, чтобы прикрыть мое тело. И другие мальчишки очень интересовались этим, когда мы купались в речке. Я был единственным среди них, у кого не было крайней плоти, и я страдал от этого. Другие мальчишки смеялись надо мной и называли меня «лысым жеребцом». Но всем девушкам, похоже, так нравилось больше, чем если бы он был полностью одет. И я вдвойне рад, что природа, или судьба, так позаботилась обо мне.
Он сделал два шага в сторону Бабы и выгнул тело.
— Смотри, друг и брат мой.
Баба пристально смотрел, одобрительно кивая головой.
— Кисмет! — Баба хлопнул Рори по белому плечу. — Ни один хирург в Каире не сделал бы лучше. Хвала Аллаху! Не надо бояться, что кто-нибудь узнает об этом. Ты, судя по виду, один из наших. — Он ударил в ладоши и крикнул Абдуллу, что-то шепнул ему на ухо и снова отпустил его.
— Нам не понадобятся услуги рыжеволосого раба, Рори. И услугами Абдуллы мы тоже не воспользуемся. Обслуживание будет еще лучше. Дома у меня четыре жены, такое количество предназначено мне Пророком. Эти жены — матери моих детей, но в путешествие я не беру с собой жен, чтобы их не мог увидеть другой мужчина. Вместо них я беру своих рабынь, чтобы удовлетворять естественные потребности тела. Точно так же, как мужчине необходимо есть и пить, ему необходимо спать, и ему нужна женщина, чтобы опорожнять свое тело и поддерживать его в добром здравии.
Так что я предоставлю тебе одну из своих рабынь. Ее зовут Альмера, и я расстаюсь с ней не без сожаления, потому что она очень хорошо умеет удовлетворять потребности мужчины.
— Тогда я не смогу принять этот подарок. — Рори почувствовал возбуждение от одной мысли о таком обслуживании. Прошло так много времени с тех пор, как он имел женщину, что он с не терпением ждал встречи даже с неряхой, которую мог предложить ему Соуса.
— Но ты должен принять, — настаивал Баба. — Если б я отдал тебе то, что не имеет для меня никакой ценности, как эти одежды, — это не было бы настоящим подарком. Увы, не могу сказать, что она девственница. Она была ею, когда я приобрел ее, и именно я лишил ее девственности, но, по крайней мере, я могу сказать, что ни один мужчина, кроме меня, не видел ее лица. Я единственный, кто обладал ею. Когда мы приедем в Саакс, у тебя будет столько девственниц, сколько захочешь, ну а до тех пор Альмера лучшее, что я могу тебе предложить, и делаю это с извинениями. Вот, она идет. — Баба опустил глаза и рассмеялся громко и безудержно — И, я вижу, как раз вовремя, мой Рори, по тебе видно, что Альмера тебе просто необходима.
Через занавески шатра проскользнула девушка, и, хотя она делала вид, что не смотрит на Рори, он знал, что она оценивала его боковым зрением. Рори видел, как на секунду расширились ее глаза, и почувствовал, что она улыбнулась под вуалью; но, с наигранной скромностью повернувшись к Рори спиной, она стала перед Бабой.
— Обернись, девушка, и сними чадру. — Баба легонько подтолкнул ее — Вот твой новый господин. Ты будешь служить ему так же хорошо, как ты служила мне. Он господин Сакса, так же как и я. Иди к нему.
