– Так старые моряки называют душу, – ответил ван Схотен с другого конца стола. – Они верят, что наши грехи скрыты в глубинах души, словно затонувшие корабли на дне моря. Темная вода – человеческая душа, в ней и прячется Старый Том.
Будто призванный этими словами, в море вспыхнул восьмой фонарь. Хлынувший в окно свет расплескался по испуганным лицам.
На этот раз фонарь был совсем близко.
И полыхал алым.
Йоханнес Вик сидел в лазарете. Цирюльник выковыривал опарышей из дохлой крысы в чашке и подсаживал их боцману в рану, где они вбуравливались в гниющую плоть.
Вику казалось, что его желудок вытворяет нечто похожее и сейчас выдаст содержимое обратно. Он отвернулся, набрал побольше воздуха, и тут до него донесся обрывок разговора. Матросы обсуждали его бой с Хейсом.
Потешались над ним. Он-то обещал, что унизит Хейса, а потом медленно убьет. А вышло что? Наемник избил его так, что Вик утратил дар речи. И даже второй нож ему не помог.
Раньше Вик зыркнул бы на них, и они бы бросились врассыпную, но его ранение придавало им храбрости. Глядишь, скоро кто-нибудь расхрабрится настолько, что перережет ему горло. Так боцманами и становятся. Сам он так получил эту работу и поэтому стремился с ней распрощаться.
Вик покачал головой. Он-то хотел сойти на берег, жить тихо-мирно да кормиться своим трудом, но какая-то часть его знала, что ему нигде не обрести покоя. Нрава он был горячего, а значит, все время чувствовал, что с ним поступили несправедливо, и таил злобу. Однако же где-то в глубине его души всегда жило своего рода благородство. Просто, когда кругом одни враги, приходится защищать тех, кто тебе дорог.
Каждое утро он выходил на ют посмотреть на проповедь и, пока все молились, давал клятву одному-единственному человеку, который стоил таких клятв.
Тогда-то он и разгадал этого лжеца.
Вик нисколечко не удивился, когда Старый Том заговорил с ним в ночи, как в том огромном особняке, где он работал на родине. Тогда он отказался вступить с ним в сговор, и охотник за ведьмами пытал его и лишил глаза. Поэтому прошлой ночью Вик принял нашептанное предложение, но поставил условия. Он знал, кому служит Старый Том. Знал, какую цель тот преследует на корабле. И в обмен на молчание потребовал новую жизнь для своей семьи. Дом. Приличную работу. И чтоб вернуться на сушу целым и невредимым.
Старый Том предлагал ему еще больше, сулил несметные богатства за то, чтобы он убил Арента Хейса во время боя. Да только дьявол забыл предупредить, что Хейс владеет клинком лучше всех на свете, а еще необычайно проворен и способен предугадать каждый твой шаг.
Когда же он наконец поймет, что нельзя доверять дьяволу?
Из-за ширмы раздались крики.
Вик оттолкнул цирюльника, спихнул опарышей на пол, вскочил с койки и вышел из лазарета. Наверху царила суматоха. Офицеры в панике метались по палубе и выкрикивали приказы, которые никто не выполнял. Бойницы были открыты, деревянная перегородка на палубе убрана, чтобы подкатывать бочки с порохом к орудиям.
Значит, дали команду «К бою!». Восьмой фонарь полыхал кровавым светом. Когда такое случилось в прошлый раз, кто-то перерезал всю скотину в хлеву.
Толпа затянула Вика, словно болото. Он вглядывался в лица пассажиров: вдруг
Внезапно послышался крик:
– Пожар!
С палубы поднимались клубы белого дыма. Пассажиры кубрика ринулись по трапу наверх, к свежему воздуху.
– Стойте, черт подери! – прокричал Вик. – Тащите воду!
Его не слушали. Голос, который раньше наводил ужас на каждого негодяя, потонул в криках о помощи.
Дым расползался, но стало ясно, что он не от огня, потому что распространялся иначе, без копоти и гари, и больше всего напоминал туман.
Неожиданно из смутного марева появился прокаженный.
Туман курился и обволакивал его.
Вик кинулся в лазарет и схватил пилу с крючка на стене. Хотел было броситься к прокаженному, но дальше двух шагов ничего не было видно. Тогда Вик замахал перед собой пилой, вопя, чтобы прокаженный не смел приближаться.
И поперхнулся. Рядом завоняло, как из гальюна.
Что-то полоснуло его по руке; от боли Вик выронил пилу и увидел перед собой повязки прокаженного.
Тот поднес кинжал к его лицу.
Внизу крики, наверху паника.
У входа в кают-компанию замерла Кресси, трясясь от страха. Алый свет восьмого фонаря лился в окна, окрашивая все в цвета адского пламени.
– Старый Том, – пробормотала она.
Ей хотелось броситься наверх и прижать к себе мальчиков, но тут в темноте вспыхнул огонек. Он приближался к ней, будто искорка восьмого фонаря.
Сердце ее гулко забилось.
– Вернитесь в каюту. – Из темноты возник капитан стражи Дрехт с зажженной трубкой в зубах. – Происходит нечто непонятное.
– Мне надо к генерал-губернатору, – сказала Кресси. – Он меня вызвал.
Дрехт пристально поглядел на нее из-под шляпы. Его взгляд приобрел какое-то новое выражение, но она затруднялась определить, какое именно.
Он так и не сдвинулся с места, так что она просто обошла его и открыла дверь в каюту генерал-губернатора.
