– Нет, – сказал генерал-губернатор, зевая. – Велите подать завтрак, Вос.
Гофмейстер поклонился и вышел.
– Ваша милость, – вмешался ван Схотен, – ночью снова появлялся восьмой фонарь. Когда мы спускали на воду шлюпку по вашему приказу, кто-то перерезал весь скот.
Ван Схотен говорил быстро, но внятно. «Сразу протрезвел», – подумал Кроуэлс. Он не помнил, когда в последний раз видел ван Схотена без бутылки. Разве что за неделю до отплытия, когда капитан стражи Дрехт поднялся на борт, чтобы осмотреть корабль. Ван Схотен, вообще-то, был жизнерадостным малым. Назойливым, да, но порой обаятельным. Отчего же он так скис в последнее время?
Генерал-губернатор упал в кресло и потер лысину. Он еще не до конца проснулся.
– Кто зарезал животных? – спросил он.
– Прокаженный, ваша милость, – сказал Кроуэлс. – Вспорол им брюхо. А еще вчера лейтенант Хейс обнаружил в трюме сатанинский алтарь и теперь выясняет, кто в команде поклоняется Старому Тому.
– И как возвращение в Батавию поможет его одолеть?
– Нужно освободить корабль от груза, – сказал Кроуэлс. – Обыскать все закоулки…
– Если сделать, как вы предлагаете, груз испортится, а значит, мы зря проделали весь этот путь, – перебил его генерал-губернатор. – Я плыву в Амстердам, чтобы вступить в Совет семнадцати, и явлюсь туда с триумфом. А не с пустым трюмом и кучей извинений.
– Конечно, ваша милость, но бывают времена, когда…
– Несколько дохлых кур, и вы уже готовы лететь обратно в гнездышко? – презрительно оборвал его генерал-губернатор. – Мы же с вами плавали раньше, я думал, вы не из пугливых.
Кроуэлс собрался возразить, но генерал-губернатор постучал ногтем по столу:
– Если на корабле есть демон, Арент его найдет.
Корабль качнулся, генерал-губернатор упал с кресла, а Кроуэлс и ван Схотен налетели на стол. Стоило всем встать на ноги, как это повторилось вновь, но Кроуэлс успел подобраться к окну.
Море шло белопенной рябью. Небо заволокло тучами.
– Что происходит? – сердито спросил генерал-губернатор, будто кто-то посмел отнестись к нему без должного почтения.
– Надвигается шторм, о котором я предупреждал! – прорычал Кроуэлс. – И вот-вот набросится на нас.
– Так поднимайте паруса и уводите нас от шторма, капитан! – приказал генерал-губернатор.
Видя, что спорить бесполезно, Кроуэлс отправился в рулевое отделение, по пути затушив пальцами свечу в нише.
– Гасите огни! – скомандовал он Исааку Ларму, спешившему ему навстречу. – Еще не хватало пожара, пока мы пытаемся не утонуть.
– Какими будут указания, капитан?
– Поднять паруса! Попробуем удрать от шторма.
Шторм набросился на них, как голодный волк.
Весь день «Саардам» менял галсы, а потом поднял паруса и понесся вперед. Корабль двигался столь хаотично, что Исаак Ларм сравнил курс с комком спутанных ниток, брошенным на карту. Однако, несмотря на все усилия, шторм неотступно следовал за ними, раззявив черную пасть; грохотал гром, сверкали молнии.
Море бушевало, погода была отвратительная, даже матросы с трудом удерживались на ногах. Господам велели оставаться в каютах до отступления стихии. Обычным пассажирам запретили выходить на палубу, чтобы их не смыло за борт.
Так продолжалось день, второй, третий, четвертый…
Кроуэлс уводил корабль из пасти шторма, но далеко уйти не мог.
Две недели шторм преследовал их с такой яростной настойчивостью, что матросы начали видеть в этом злой умысел. Изможденные борьбой со стихией, они валились с ног после вахты, сжимали в руках амулеты, надеясь, что шторм наконец-то исчезнет, как исчезали из виду корабли флотилии, один за другим.
Страх ощущался в каждом уголке «Саардама». Ставни в окнах кубрика затворили, пассажиры сбились в кучку и возносили молитвы, а встревоженные знатные господа сидели в каютах.
На шканцах Кроуэлс посылал ветру проклятия – вместе со страхом рос и его гнев. Какие бы смелые маневры ни совершал капитан, преследователь не отставал.
Шторм упрямо шел следом, будто чуял запах жертвы.
Старые матросы считали, что на «Саардам» наслано проклятие, которое исчерпает себя, только когда зловещий ночной шепот получит желаемое. Он ведь уже забрал Зандера Керша. Любви к священникам матросы не питали, но не могло быть простым совпадением, что пастор исчез как раз перед штормом. Арент Хейс искал его три дня, ковыляя по качающейся палубе и натыкаясь на стены.
Никаких следов. Керш пропал, будто его не было.
Матросы считали, что шепот посулил кому-то целое состояние за то, чтобы изрезать пастора на куски и скормить ненасытному морю. Уже почти всем хриплый голос в ночи предложил сделку:
