– Кресси, поищи в «Демонологии» имена из списка, который ты нашла на столе моего мужа. А я проверю, все ли в порядке с ребенком Изабель, если она не возражает.
Ахнув, Изабель прикрыла живот руками:
– Как вы узнали?
– Ты с такой нежностью смотрела сегодня на Маркуса и Осберта, – ласково ответила Сара. – Представляла, каким будет твой ребенок. Я родила троих, мне знаком этот взгляд. К тому же ты все время держишься за живот.
Сара осторожно ощупала живот Изабель, удовлетворенно приговаривая, а Кресси принялась листать «Демонологию», брезгливо бормоча.
– Мой муж подозревал все эти семейства в одержимости Старым Томом. – Кресси прокашлялась и зачитала: – «Расследование выявило, что состояние торговца Бастиана Боса получено в результате стечения благоприятных для него обстоятельств, каждое из которых совпадало с каким-нибудь ужасным происшествием в его владениях. Сомнений не было. Мы арестовали его в дороге и после трех дней распознали под его личиной Старого Тома. Был совершен обряд изгнания демона, но самого Боса нельзя было спасти. Мы очистили его душу… огнем», – закончила Кресси слабым голосом.
– Кресси?
– Мой муж говорил, что он никогда… – Она запнулась. – Никого не убивал. Говорил, что обряда достаточно, чтобы изгнать Старого Тома. – Вдохнув поглубже, она перешла к следующему имени: – «Такихири был корабелом-чужестранцем, его корабли были легче, быстрее и крепче наших галеонов. Наши мастера осмотрели его суда и подтвердили, что они держатся на плаву благодаря нечистой силе, и закономерно обнаружили написанные на них заклинания. Такихири обвинения отрицал и умер при допросе. Его душу спасти не удалось». – Кресси отошла к окну, прижав ладонь к губам.
Сара закончила осмотр.
– Младенцу повезло, что его мать – ты, – заключила она, улыбнувшись девушке. – Все идет хорошо. Будем наблюдать, а если почувствуешь себя неважно, у меня есть специальные настойки.
Она подошла к столу и заглянула в «Демонологию».
Заголовки были написаны на английском – несуразном языке, составленном из столь разношерстных слов, что его никак нельзя было назвать утонченным. Сара говорила на английском, но не очень уверенно, и сейчас ей приходилось произносить некоторые слова вслух, чтобы понять их смысл.
Читая отчеты о допросах и признаниях и сухое перечисление ужасов, которые видел охотник за ведьмами и которые сам же творил, она старалась не поддаваться гневу.
– Не очень-то он стремился найти доказательства вины, верно? – Кресси обхватила себя за плечи. – Ты уже дошла до того, как он осудил Эмили де Хавиленд только потому, что та отрицала, что она ведьма? Она была обычной девчонкой!
Сара нашла нужную запись.
– «В свидетельствах ее обнаружились порочность и двоедушие, она непрестанно лгала, скрывая поселившегося в ее теле дьявола, – прочла Кресси вслух. – Обряд экзорцизма освободил Эмили от бесов, однако было слишком поздно. Прослышав о темных делах де Хавилендов, разъяренные жители деревни ворвались в дом, сожгли и уничтожили все на своем пути, погубив знатнейший род».
Далее следовали еще два имени: Гектор Дийксма и Жиль ван де Цейлен. Они преодолели все испытания и счастливо жили дальше.
Кресси дрожала, по щекам ее катились слезы.
– Я не узнаю мужа, – сказала она, когда Сара дочитала до конца. – Это не тот человек, который приходил домой к семье. Мой Пьетер не мог так поступить. Ни с Бастианом Босом, ни с Такихири, ни с Эмили де Хавиленд или с кем-то еще. Мой муж не убийца!
Капитан Кроуэлс смотрел из окна кают-компании, сцепив руки за спиной, и нетерпеливо перебирал пальцами. Утро давно наступило, а «Саардам» и остальные корабли все еще стояли на якоре.
Море становилось все неспокойнее. В окно стучал дождь, на горизонте зловеще плясали молнии. Нельзя стоять на якоре, когда обрушится стихия, иначе она порвет их в клочья до того, как поднимут паруса.
Им давно следовало попытаться уйти от шторма, но ван Схотен настаивал на возвращении в Батавию. Для этого требовалось разрешение генерал-губернатора, который, очевидно, решил поспать подольше. Это было столь непривычно, что гофмейстер Вос уже несколько раз заглядывал в спальню господина проверить, дышит ли тот.
Капитанов предсказуемо разъярил приказ. Кроме появления восьмого фонаря, никаких странных происшествий со времени отплытия из Батавии не произошло, и капитаны рвались продолжить путь. Их жалованье зависело от того, сколько товара они доставят в Амстердам, а если вернуться в Батавию, ценный груз испортится.
Вос собирался снова постучаться к генерал-губернатору, но дверь распахнулась, и на пороге появился Ян Хаан, щурясь на свет заспанными, воспаленными глазами. Выглядел он ужасно: кираса, застегнутая на четыре из шести ремешков, криво висела на незаправленной рубашке, чулки с кое-как завязанными бантами приспущены.
– Ваша милость…
– Генерал-губернатор…
– Ваша милость, нам необходимо…
Ян Хаан велел жестом всем замолчать и, указав на Воса, сонно сказал:
– Докладывай!
– Капитан Кроуэлс и мастер-негоциант ван Схотен желают повернуть корабль и взять курс на Батавию, мой господин.
