— Нет-нет… Я не заблуждалась на твой счёт. И тот факт, что я оказалась здесь, это подтверждает! Ты похитил мою душу! Люди не могут забирать души других, это невозможно! А значит!..
— Тогда я уже перед тобой объяснился, и чем это закончилось? Ты оторвала мне палец. Поэтому я предлагаю закрыть эту тему и…
— Хорошо, позволь задать иной вопрос, — она перебила меня холодным голосом и, кажется, постаралась взять над своим гневом контроль. — Почему ты… не вмешался сразу?
Сперва я не понял, о чём она меня спрашивает, но пугающе темная эмоция в её янтарных глазах давала куда больше информации, чем должна была.
— А, так ты была в сознании?
— Я ничего не видела… Я не могла видеть — вы отсекли мне голову, однако каким-то образом понимание происходящего достигало моего разума… И убийство сестёр-близнецов… И проклятие Густава, Торы, Ленца… И суицид Кирсы… Почему ты позволил этому случиться?!
Подавляемая Викторией ярость наконец достигла такого уровня, когда никакими усилиями воли её невозможно сдержать. И откровенно говоря, я уважал её злость.
— Я не хотел, чтобы они видели.
Я надеялся, что моя собеседница позволит мне ограничиться немногословным объяснением, но растущий в её янтарных глазах шок приказал мне донести мысль более доходчиво.
— Есть много причин, по которым такую великую силу следует скрывать. Как думаешь, смогла бы Адриана Норборг отпустить меня восвояси, зная, что я украл из твоего мертвого тела столь грандиозное могущество?
— Т-Ты издеваешься?..
— А как бы ко мне потом относилась Кирса? Позволила бы она мне в будущем отделиться от неё и пойти собственным путём, учитывая то, что при желании я способен заморозить весь мир?
— Ты…
— А что случилось бы, когда о произошедшем в Кормунде узнает всё ваше королевство или даже весь мир? Если бы я поглотил элементального духа на глазах у всех, то на меня бы наверняка начали охоту желающие овладеть этой силой. Люди, подобные тебе самой.
Мне казалось, что произносимые мною слова прекрасно складывались в исчерпывающий ответ. Однако же…
— Иными словами, ты просто струсил. Захотел обезопасить свою шкуру и ради этого предал товарищей…
К сожалению, смесь ненависти, разочарования и смятения возникла там, где я ожидал увидеть принятие.
— Какой же ты жалкий… Ещё никогда прежде я не встречала настолько ничтожное создание! Они все… Каждый из них сражался до последнего! И даже Адриана, невзирая на свою боязливую натуру, была готова заплатить за мои преступления собственной жизнью!
— Успокойся.
Должен признать, что реакция Виктории хоть и была закономерной, но при всём этом казалась мне крайне глупой. Она ведь самолично испытала бремя этой силы, а значит, могла бы и войти в моё положение. Впрочем, не все люди мыслят одинаково.
— Тебе не стоит так переживать. Никто из них не умрет. Ледяное проклятие можно обратить силой элементаля, а что касается Кирсы… Лифия использует душу Эджилла, чтобы залечить её шею.
— Так Эджилл…
— Да. И это сделал Ленц.
Наверное, мне стоило бы несколько сгладить рассказ, вычеркнув из него гибель Эджилла. Делиться с Викторией новостью о смерти её товарища жестоко, но мне кажется, что после всего её осуждения ей не помешало бы вспомнить собственные ошибки.
— Ты отдала неразумный приказ убить Варга, а для примитивного Эджилла твоё слово весило куда больше, чем человечность и здравый смысл. Поэтому Ленцу и пришлось это предотвратить…
— Знаю… Я знаю, что я во всем виновата! Но ты…
Она гневно нахмурила брови и состроила такую гримасу презрения, которую я на ней ещё не видел. И жар этой янтарной ненависти направлялся прямо на меня…
— В отличие от меня тобой двигало не безумие… Подлая, жалкая трусость — вот, что заставило тебя рискнуть чужими жизнями…
Да, она права. Я обошелся с её друзьями так, словно они лишь фишки в покере, а потому её эмоции были более чем ожидаемы. Однако в определенный момент слова Виктории перешли черту моего терпения…
— А знаешь… Если уж моя душа оказалась внутри тела столь никчемного червя, то почему бы мне не взять контроль?
— Что это ещё значит?
— Я считаю, что животное, для которого страх — определяющий фактор поведения, не сможет противиться моей воле. Сомневаюсь, что твоя душа выдержит противостояние, если я вдруг решусь забрать контроль над твоим телом…
— Понимаю твою обиду, но будь любезна избавить меня от этой ерунды.
Виктория резко вскочила со стула, а янтарь её глаз вмиг налился голубизной океана. Девушка размашисто ударила по столу, и из-под её ладони вдруг повеяло холодом настолько сильным, что замораживаться стал даже воздух.
— Ха-ха-ха! — рассмеялась она. — Подумать только! Ты и вправду веришь, что сможешь удержать меня?! После всего, через что я прошла… Если кому-то и суждено меня одолеть, то уж точно не человеку, чей внутренний мир — тесная и давящая на психику комната, парящая в небытие!