«Не помогают ни извинения, ни призывы к разуму…» — с ужасом заключил Мичурин, медленно осознавая безнадежность своего положения. Он старательно искал выход, пытался просчитать следующий ход, но на шахматной доске видел лишь непоколебимый мат.
— Хе-хе-хе… — отрешённо посмеялась она, несколько секунд пронаблюдав за паникой Михаила. — Как же усиленно работает твоя голова. Наверное, не хочется умирать, да?
— Давай заключим сделку! — выпалил темноволосый, стараясь хотя бы так сохранить жизнь.
— Один раз я уже пошла на такой шаг, и в результате едва не погиб мой дорогой товарищ. Впрочем, есть у меня идея…
Виктория медленно, словно испытывая терпение Мичурина, потянулась рукой к своему карману. Вдруг в её ладони появилась совсем уж небольшая книжка. Изодранная и испачканная обложка, пожелтевшие страницы, скрипящий переплёт — о возрасте этого писания приходилось лишь догадываться, но оно определённо было в несколько раз старше присутствующих.
Девушка ловким движением пальца нашла интересующую её страницу и принялась зачитывать содержимое вслух.
— «Мана пропитывает наш мир. Земля, вода, пламя, живая плоть — это всё формируется маной. Более того, я склонен считать, что именно мана является основой сознания человека. Вероятно, это можно назвать душой…».
Мичурин внимал каждому её слову. Он не знал, к чему Виктория устраивает эти чтения, но чувствовал, что сейчас решается его судьба.
— «Ряд опытов подтверждает, что определенные разновидности духов способны забирать у нас эту незримую материю. На данный момент я уверен лишь в демонах и элементалях, однако изучение этого феномена далеко от завершения…», — озвучив то, что хотела, Виктория резко закрыла книгу и сосредоточила свой гневный взор на Мичурине. — Что скажешь?
— Я не совсем понимаю…
— Это запретная литература о природе естества, — пояснила она строгим голосом. — Автор доподлинно неизвестен, но позиционирует себя ученым-магом. Многое из того, что он писал про элементального духа воды, оказалось правдой, поэтому у его слов есть вес.
— Вот как…
Виктория выдержала паузу, надеясь выудить из Мичурина хоть какое-нибудь оправдание, но он лишь недоумевающе смотрел на неё и прерывисто дышал.
— Объяснить ничего не хочешь? — прошипела она сквозь зубы, подходя к Михаилу.
— О чём ты?..
— Ты что, издеваешься?.. В книге прямым текстом написано, что похищать человеческие души могут только некоторые виды духов! Не хочешь объяснить, что в тебе делает душа Сельмы?!
Мичурин вспомнил. Да, действительно, Виктория Норборг ранее уже обвиняла его в этом, однако произошедшее и так было чересчур безумным, и некоторые детали банально изливались из памяти Михаила.
— Я ощущаю от тебя то, что исходило от Сельмы… Каким, чёрт возьми, образом ты поглотил душу?! Ты элементалист?! Или демон?!
— Хорошо, успокойся! — воскликнул он. — Я клянусь, многое мне самому непонятно, но так уж и быть! Я расскажу то, что знаю! Полностью!
— Внимательно слушаю, — на лице Виктории вдруг засияла невинная улыбка, которая своей доброжелательностью на мгновение выбила собеседника из колеи.
— Я… Я действительно не помню, как оказался в лесу, однако своё прошлое я не забыл! Дело в том, что я… — Мичурин затруднялся произнести нечто столь фантастическое в такой серьезный момент, но выбора у него не оставалось. — Я прибыл из другого мира!
— Чего?.. — напускное дружелюбие вмиг сошло с её лица, и улыбка растворилась в недоумении уже через секунду.
— Я с планеты Земля… Я проживал в столице самой большой страны моего мира и был обычным клерком! Именно поэтому я ничего не знаю ни о магии, ни о вашей истории! Я просто… Я…
Мичурин не смог договорить. Стоящая перед ним девушка потеряла всякое самообладание и резко схватила его за шею. Её тонкие пальцы со скрипом погружались в бледную плоть, и привязанный к стулу Михаил никак не мог ей помешать. Попытки что-то сказать или хотя бы вздохнуть отзывались лишь острой болью в груди.
— Я так старательно распиналась перед тобой, чтобы услышать такой бред?! — прокричала темноволосая. — Я дала тебе шанс! Не стала убивать за то, что ты сделал с Ленцем! И что я получила?!
Мичурину оставалось лишь умолять Викторию взглядом, ведь это был единственный доступный ему способ коммуникации. Впрочем, даже собственный взгляд контролировать он не мог: от боли и ужаса его глаза залились слезами, а лицо изрядно покраснело.
— Даю тебе последний шанс. Говори.
Её рука, ставшая натуральным орудием пыток, наконец освободила Михаила, позволяя сделать ему столь желанный вздох.
— Ах… Ах… Так… П-Послушай, я… — первые десять секунд он изо всех сил пытался сказать что-то через отдышку, но это было физически невозможно.
Вика, казалось, понимала неспособность Мичурина разговаривать, но продолжала истязать его нетерпеливым взглядом.
— Я говорю правду… — Михаил понимал, что его решение оказалось ошибочным, но ему ничего и не оставалось, кроме как оправдываться и кляться. — Да, это абсолютная истина! Но… я не знаю, как доказать тебе это…
— Надоело, — сухо сказала Виктория. — Другого шанса я тебе не дам. Готовься.
— К чему?.. Готовиться к чему?..