— Я такого не говорила. Не мне тебя судить, твой отказ обоснован и логичен. Тем не менее в сложившейся ситуации во многом от тебя зависит судьба этого мира.
Девушка закончила свою реплику, однако Мичурин не начинал новую. Он молча сидел, смотря в стену сбоку от стола. Прошла секунда. Пять. Затем десять. Тридцать.
Всё это время Михаил Мичурин озадаченно о чём-то размышлял, а его собеседница была достаточно мудра и терпелива, чтобы не задавать бессмысленных вопросов. В определенный момент он сменил позу на более расслабленную и вновь посмотрел на Лифию.
— Умирать я не хочу, — без особых эмоций сказал Мичурин. — И даже если я не хочу жить жизнью, которую ты мне предлагаешь, я всё равно не хочу умирать.
— Какой прекрасный ход мыслей! — восторгалась демонесса, чувствуя грядущее согласие.
— Однако позволь спросить… В мире есть ещё четыре элементалиста, которые, вероятно, такие же чокнутые, как и Виктория Норборг.
Красноволосая тихонько угукнула.
— Согласно твоим словам, их могущества достаточно, чтобы уничтожать армии, города, страны и даже миры… Ну и как ты планируешь противодействовать этим полубогам?
— Твой главный инструмент сейчас — это я! Так как мы делим одно тело, тебе доступны мои… особые умения. У нас, демонов, припасено много разных фокусов, и все они вращаются вокруг человеческой души. Без элементаля колдовать у тебя не выйдет, зато ты можешь поглощать души умерших людей!
Когда Лифия ненадолго замолчала, чтобы позволить Михаилу самому сделать вывод, он практически сразу всё понял и ужаснулся…
— С-Сельма… — тихо произнёс он и аккуратно дотронулся до своего левого века. — То, что случилось с моим глазом, имело связь с Сельмой?
— Я храню души людей в своих глазах. Ты, дотронувшись до трупа, невольно дал команду на захват, вот я и использовала способность своего ока.
— В-Вот оно что… — неуверенно выдавил из себя бледный мужчина, словно действительно что-то понял.
— Иными словами, я поделилась с тобой своим глазом.
— И что эти души мне дают?..
— Они увеличивают количество маны, которая питает тело. Разве ты не заметил, что после случая с Сельмой ты стал сильнее и быстрее, живучее и выносливее?
Вмешавшись в битву Кирсы и Ленца, Мичурин сумел отправить последнего в полёт обычным ударом ноги. Это учитывая тот факт, что Михаил был субтильным и никогда не увлекался спортом.
— А ещё у тебя обостряется реакция, зрение и слух, — продолжила Лифия.
— Проще говоря, эффект сравним с выбросом адреналина, но… он перманентен, верно?
— Пока ты хранишь в себе душу человека — да. А поглощать их ты способен безгранично! Теоретически, ты можешь поглотить столько людей, что всего один взмах руки сможет разорвать пространство и время! Невероятно, правда?
Мичурин, потирая подбородок, нахмурил брови.
— Теоретически?
— Молодец, что заподозрил подвох. Дело в том, что душа — это не просто сгусток энергии. Это чьи-то воспоминания, чувства, желания и ненависти. Огромное количество захваченных душ окажет на твою психику колоссальное давление. Вполне возможно, что ты сойдешь с ума, подобно Виктории Норборг… Нет, ситуация может быть даже хуже, чем у этой дамочки.
— Насколько хуже? — настороженно спросил он.
— Если душ будет слишком много, то они начнут влиять на твоё сознание, вызывая сильнейшие галлюцинации, паранойю, периодические обмороки. Ты начнешь задаваться вопросом, какая из этих душ изначально являлась твоей и, под натиском подобных экзистенциальных кризисов, сойдешь с ума.
— Хорошо, это я усвоил…
— Не печалься! Большую часть душ, думаю, ты будешь тратить. Например, на регенерацию отрубленных ног.
— Так я не останусь инвалидом?! — с облегчением переспросил он.
— А ты как себе это представлял, боюсь спросить? Энергия души может быть использована, чтобы полностью пересоздать тело! Вылечить ноги или порванные органы — проблема малая… Так каков будет твой ответ?
— Ответ?.. А, точно... — Мичурин был так сильно сконцентрирован на новой информации, что забыл, почему эта беседа вообще происходит.
— Однозначного ответа ты пока не дал, — с долей разочарования напомнила она, — а без этого двигаться дальше проблематично.
Он облокотился на спинку стула и, запрокинув голову назад, посмотрел в потолок. На его лице была крайне строгая и задумчивая гримаса, которая не предвещала положительного ответа, однако Лифия, видя такие эмоции, довольно улыбнулась.
Мичурин явно ощущал манящую возможность, которая застыла на расстоянии вытянутой руки. Он может начать жизнь с нуля в другом мире, забыв о своей серой тюрьме. Так Михаил отречется от прошлого себя, который был самым настоящим рабом собственного извращенного мышления.
Михаил никогда не рассматривал иной стиль жизни, словно для него это было чем-то невозможным. Именно эта ментальная ошибка и стала метафоричными кандалами, сковывающими молодого парня. Однако он не мог в себе найти однозначное желание отказаться от этих оков…
— Какое же щедрое предложение, но… — он вновь заглянул ей в глаза. — Буду ли я свободен? Смогу ли поступать, как считаю нужным, или же придется повиноваться каждому твоему приказу?