Директор ужаснулся и еле заметно потянулся рукой к нашему отцу, словно пытаясь остановить его, но не решаясь на этот поступок основательно. Этот тучный человек, пожалуй, впервые предстал передо мной с такой растерянной гримасой.
— Хорошо, папа, — немедленно согласилась Вика.
— Господин директор, теперь мы понимаем, как нам избежать подобного конфуза в будущем?
— Да…
На этом разговор был окончен, и наша семья удалилась из кабинета.
К сожалению, я вновь проявила мягкотелость и не смогла выяснить все подробности произошедшего до начала следующего учебного дня. Даже когда мы с сестрой сидели друг напротив друга в карете, я не решилась завести очередной бессмысленный разговорчик в нужное русло.
И вот, настал новый день. Прошёл первый урок. Второй. Третий… Я боялась идти в класс сестры, несмотря на обязанность сделать это.
Проблема, о которой я так переживала, не была для Вики очевидной, но суть её весьма проста. Если Вика уже стала жертвой иерархии, а затем ещё и пошла на такую дикость, как драка…
Представляя, с чем в тот момент могла столкнуться сестра, я выбежала из кабинета. Готовясь к ужасному зрелищу, я через силу приближалась к гравированной деревяной двери и…
— Мне не следовало тебя обзывать… — виновато сказал пухлый мальчик со светлыми волосами.
— Бывает, — отмахнулась моя сестра, окруженная своими одноклассниками. — Просто не делай так больше.
Приглядевшись, я поняла, что склонившийся перед Викой паренёк — это Эджилл. Тот самый мальчик, которому прилетело в зубы от Виктории Норборг…
— Хорошо… Я просто хотел рассмешить ребят…
— Ну, многие и вправду посмеялись, — заявила Вика, задумчиво почесывая затылок. — Но мы ведь почти взрослые, а значит, не можем так себя вести. Правда?
Собравшиеся вокруг моей сестры дети активно закивали головой и кривым хором охотно соглашались.
С того момента к Вике потянулись окружающие. И тяга эта была основана на восхищении её лидерским качествам, смелости и способности за себя постоять… Иными словами, её полюбили за всё то, чего не было у меня.
Порядки Виктории стали распространяться по академии, пускай особую популярность они обрели только в её классе. Её одноклассники заметно сплотились и перестали измерять друг друга по шкале влиятельности родителей.
Более того, сама Вика завела огромное множество друзей. Одним из них стал Эджилл, который после встречи с кулаком сестры зауважал её настолько, что попал в ловушку влюблённости.
Особыми фигурами, разумеется, были сёстры-близнецы из класса Вики. Элиза и Фрида, которые раньше считались изгоями, подружились с Викторией и проявили себя как надежные товарищи.
Эти ребята обладали чем-то необъяснимо чарующим. Они всегда знали, когда можно дурачиться, а когда надлежит быть серьезнее. Они умели утешить, поддержать, развеселить и поднять дух в любой ситуации. Порой одно их присутствие рядом успокаивало душу…
Конечно же, и я стала частью их компании. Мы чудесно проводили время, взрослели, учились друг у друга и наслаждались жизнью, предложенной нам академией магии Брюнсберга.
Впрочем, тогда я вновь задумалась… Достойна ли я занять роль отца? Ведь несмотря на все его старания, мне не передалось главное — дух Винсента Норборг.
***
Размеренным ходом белокурая девушка шагала по коридору, в котором, казалось, застыла фигура проворной маленькой девочки, однако от былой Адрианы ничего не осталось.
Детский силуэт превратился в изящный стан, а ребячество более никогда не промелькнёт сквозь выдержанную женственность. Я повзрослела.
Однако довольна ли я собой? Желанна ли вся эта грация, когда подолом длинного платья приходится скрывать дрожь колен, а в аристократичном взгляде порой мелькает влага?
Я стала жалкой. Слабой, возможно, завистливой женщиной, приходящей в ужас от малейшего успеха родной сестры.
И даже этот разговор, о котором я мечтала с ранних лет, я смогла провести лишь когда Виктории не оказалось рядом.
— Войдите, — вяло прохрипел мужской голос в ответ на несколько еле слышных стуков в дверь.
Отец звучал совсем не так, как в тот вечер, когда в нашем доме появилась Вика. Никакой гордости, никакой решительности, никакого счастья… По прошествии двадцати лет в его голосе осталась лишь усталость.
— Здравствуй, папа…
Получив разрешение войти, я отворила дверь и оказалась в отцовском кабинете.
Шкафы были доверху забиты книгами, некоторые из которых валялись прямо на полу. На большом деревянном столе были разбросаны разные бумаги, а ковёр из волчьей шкуры лежал криво, но я, заходя в помещение, машинально поправила его ногой.
Вспоминая эту картину, я нахожу ещё больше сходств между отцом и Викой…
— Рина… — удивлённо протянул он. — У Вики сейчас… выпускная церемония, верно?
— Верно.
— И ты решила… не присутствовать?
— Я хочу, чтобы наш разговор состоялся именно сейчас.
Мои подростковые годы сильно отличались от раннего детства. В определённый момент жизни отец перестал пичкать меня бесконечными знаниями. Попытки превратить Адриану Норборг в председателя Северной лиги были оставлены.
Причины очевидны.