— Говорить, полагаю, хочешь о Брюнсберге?.. — с горечью уточнил он, а затем продолжил. — Ситуация у нас складывается скверная, признаю.
— Северная лига потерпела коллапс, — словно запрокинув на спину тяжеленный валун, заявила я.
Отец шокировано округлил глаза, хотя сказанные мной слова не были для него секретом.
— Пожалуй, так и есть. Прости меня, дорогая Адриана.
— За что ты извиняешься?
— Я вложил в твою голову обязанности, исполнить которые теперь, наверное, невозможно, — на одном протяжном выдохе выговорил папа. — Все регионы королевства требуют отделения… А что творится в странах лиги…
Северная лига являлась альянсом четырех наций и, казалось, предвещала нам всем благополучное будущее, но у судьбы были свои планы…
Законы альянса пресекали работорговлю, наркотрафик, похищение золота из казны и прочее безобразие. Разумеется, многим такой порядок доставил неудобства, поэтому у политики Северной лиги нашлись противники среди высшего общества.
— Наверное, всему виной Люнштадт? — тихонько уточнила я.
— Да… Именно переворот в Люнштадте развязал руки преступной аристократии…
Королевство Люнштадт раньше являлось самым большим государством Северной лиги и обеспечивало львиную долю военной мощи.
Нам с семьей доводилось бывать в этом красивом месте. Взрослые наслаждались прославленным на весь мир люнштадтским пивом, а мы с Викой были поражены готическими соборами и пряничными фахферковыми домами.
Два года назад, однако, королевская семья Люнштадта была убита при загадочных обстоятельствах, а новый правитель нарёк себя «всемогущим» и заявил о правах на территории всего мира.
С выходом Люнштадта из альянса репутация Северной лиги пошатнулась, и многие герцоги увидели в этом возможность забить гвоздь в её гроб.
— Я более сам не знаю, как вылезти из этого болота, — признался отец. — Извини, что я обрёк тебя на эту роль… Прости, что жизнь, к которой я тебя готовил, исчезла…
— Отец… Папа, скажи… — я неуверенно переминалась перед его столом, пытаясь произнести вслух то, чего сама боялась. — А может, я смогу всё исправить? Если мне дать шанс…
— Ты могла бы исправить многое, — немедленно ответил он, — но не это. Ведь единственный выход из сложившейся ситуации… это грубая сила. А это то, что тебе неподвластно.
Отец не пытался меня задеть. Он анализировал ситуацию вслух, проговаривая известные нам двоим факты, поэтому я не имела права обижаться или пускать слёзы.
Но тогда почему меня это так ранило?..
— Боюсь, если сейчас не справляюсь я, то ты, Рина…
— Я недостаточно хороша, так ведь?
— Хм? — с легким непониманием коротко промычал отец, наконец подняв взор с поверхности стола.
— А Вика?
— Вика?..
— Может, это ей было суждено стать наследником? Полагаю, право старшего ребёнка сыграло с нами злую шутку. Да?
Дослушав мои жалкие распинания, отец с суровым лицом поднялся с кресла.
— Значит, мои опасения были не напрасны… — пробормотал папа, на мгновение возвратив того мужчину, каким я его знала. — Как давно ты испытываешь это?
После его вопроса по моей коже пробежали мурашки, но я всё равно хранила хладнокровие.
— Все люди разные, моя милая Адриана. Даже те, которых объединяет кровь.
Он обошёл свой большой стол, вальяжно наступая на скрипящий пол, и остановился прямо передо мной.
— Н-Нет, дело не в этом…
Я впервые за разговор проявила истинные чувства: мой голос дрогнул, но собеседника это не смутило.
— В тот день, когда родилась она, я осознал нечто крайне очевидное: Виктория и Адриана — это разные имена… А если уж имена отличаются, то и люди эти совсем разные! Ребёнок с янтарными глазами, которыми я тогда восхищался, не был светловолосой девочкой, что гораздо раньше поселилась в моем сердце. Я вдруг понял, что моим детям суждено быть разными. И это нормально.
— Зато… Зато Вика…
— Я объясню, — перебил он меня. — Виктория Норборг потрясающая.
Трех слов оказалось достаточно, чтобы я лишилась возможности поддерживать зрительный контакт. В тот же миг мой взгляд устремился в пол.
— Всегда решительная, сильная, смелая и независимая. Она никогда не теряет самообладание, в любой ситуации думает чистой головой…
— Понятно…
Он перечислил всё то, чего мне не хватало. Словно сознательно заменил все мои слабости антонимами и озвучил получившийся текст.
— А теперь посмотри мне в глаза.
Невзирая на появившуюся строгость в его голосе, я проигнорировала эту просьбу, продолжая сверлить взглядом пол. Отец, глубоко вздохнув, сделал небольшой шажок вперёд и положил свои холодные руки мне на плечи.
— Мне не нужно видеть твоё лицо, чтобы понять, что ты плачешь. Впрочем, тебе следует понять простую вещь…
Я вопросительно приподняла голову, пускай и пряча свои глаза за паутиной волос.
— Вике не помешало бы многому у тебя поучиться. Однако даже так, не всё ей подвластно…
— Да чему ей у меня учиться?.. — практически выругиваясь, прошипела я.
— Она никогда не овладеет многими знаниями так, как это сделала ты. А те знания, к которым у неё явная предрасположенность, она никогда не потрудиться освоить всерьёз.
— О чём ты?.. Она ведь не идиотка!