– Это еще не все! Сегодня караульные из Средней башни и башни Святого Томаса, что напротив, были приглашены на банкет к смотрителю в Уэйкфилдскую башню. Сейчас они пируют. Все окна в покоях смотрителя, по его желанию, завешены толстыми портьерами. В эту тайну посвящены лишь он и полковник Говард, но полковнику известно далеко не все. Если никто из стражников тебя не заметит, путь свободен!
– Я в восторге, – равнодушно отозвался Фэнтон. – И кто же, скажи на милость, отправил на спасение моей ничтожной особы боевой корабль и подговорил смотрителя Тауэра избавиться от охраны?
– Король.
Едва это слово слетело с губ Мэг, как она отпрянула от Фэнтона, испуганная его улыбкой – чрезмерно любезной и холодной.
– Вот оно как, – сказал Фэнтон и рассмеялся. – Затейливая игра! Того и гляди наш король сам останется в дураках. Одной рукой он кидает меня в Тауэр, другой – рисует хитроумный план моего побега. Отчего бы просто не отпустить меня на свободу?
– Тебя заботят только слова, а не суть происходящего! Ты ведь беседовал с королем, я полагаю?
– Да.
– Значит, ты успел понять, что его величество не действует в открытую. Все его решения выглядят так, будто он тут ни при чем. Ты хоть знаешь, что лорд Шефтсбери снова в Лондоне, уже больше двух недель? Дурачок, король заключил тебя в Тауэр вовсе не затем, чтобы избавиться от тебя. Он хотел тебя защитить.
– Защитить… – Фэнтон задумался. – Что ж, ты почти убедила меня.
– Душа моя… – с мольбой во взгляде проговорила Мэг. – Я надеялась, что ты поверишь мне. Но напрасно. Позволь привести еще одно доказательство.
– Я жду.
Левая рука Мэг нырнула в складки плаща – несомненно, чтобы вынуть ловко спрятанный клинок. Фэнтон схватил стул: пусть только дернется – мигом останется без головы!
Однако в руке Мэг оказалось вовсе не оружие, а сложенный лист плотной бумаги. Фэнтон медленно опустил стул, не зная, что и думать. Мэг прятала под плащом что-то еще – это было очевидно. Но что за игру она вела? А может, Мэг вовсе не собиралась играть с ним?
– Однажды, – прошептала Мэг, слабо улыбнувшись, – ты уже пытался убить меня стулом. А я чуть не заколола тебя кинжалом из ревности. Впрочем, довольно. – Она протянула лист Фэнтону. – Здесь достаточно светло, чтобы ты смог разобрать слова.
Фэнтон схватил лист, развернул и поднес к белому сиянию, струившемуся из западного окна. Подписи не было, но он без труда узнал почерк Карла Второго.
– «Сэр Н. Ф., – вслух прочел Фэнтон, – Вы можете мне доверять. Говоря откровенно, Вы слишком полезны для меня, чтобы отдать Вас на растерзание лорду Ш. Я обманул Вас, но лишь потому, что был обманут сам: обвинение против Вашей супруги оказалось ложным, и когда я узнал правду, то не находил себе места от гнева. М. Й. откроет Вам имя злодея. Делайте, как она скажет. Возможно, Вы скоро вернетесь. Письмо уничтожьте».
Фэнтон опустил голову.
Он медленно разорвал письмо на мельчайшие клочки и выбросил их в окно, затем прокашлялся.
– Мэг, все это выше моего понимания. Ясно одно: за кулисами разворачивается представление общегосударственного масштаба, а я – всего лишь марионетка в руках власть предержащих. Но ты права, нужно бежать.
По щекам Мэг струились слезы. Рука ее вновь скользнула под плащ, и мгновение спустя Мэг протянула Фэнтону его ремень со шпагой Клеменса Хорна, вложенной в ножны, обтянутые шагреневой кожей, и висевшей на двух тонких цепочках.
– Мэг! – выдохнул Фэнтон.
Никогда в жизни он не испытывал такого прилива восторга и радости, как сейчас, когда вновь обрел свою шпагу. Застегнув ремень на поясе, Фэнтон сделал два больших шага по направлению к двери, потом замер и, помедлив, снова повернулся к Мэг.
– Дорогая моя, буду с тобой откровенен, – произнес он. – Я совершу побег, но на корабль не сяду.
Глаза Мэг расширились от ужаса.
– Но ты должен! – воскликнула она. Каменные стены отозвались резким, звучным эхом. Если бы какой-нибудь стражник оказался в ту минуту неподалеку от Средней башни, он непременно услышал бы крик.
Мэг схватила Фэнтона за руки.
– Ты должен! – прошептала она. – Иначе все пойдет прахом!
– Мэг, выслушай меня. Когда меня заключили в темницу, первой моей мыслью было написать Джайлсу или даже Джорджу Харвеллу, чтобы они помогли предать убийцу Лидии в руки правосудия! Ибо я знаю, кто отравил ее, – Китти Софткавер. А впоследствии я нашел бы способ вступить в бой со стражниками, чтобы погибнуть… и воссоединиться с Лидией. Что еще мне оставалось?
Мэг в бессильном отчаянии трясла его за руки:
– Нет! Нет! Нет!
– Но теперь, – продолжал Фэнтон, – со мной моя шпага. Я могу сбежать отсюда, доказать вину этой альсатийской шлюхи и отправить на тот свет с дюжину зеленоленточников до того, как сгину сам. В своей рукописи Джайлс указал, что я умер в тысяча семьсот четырнадцатом. Так вот, к черту его рукопись! Она ничем мне не помогла! Сдается мне, это фальшивка, состряпанная, чтобы сбить всех с толку.
– Так и есть, – ответила Мэг.
Фэнтон потерял дар речи.
– Скажи, я доказала тебе, что намерения мои чисты? Теперь ты мне веришь?
Голос ее звучал напряженно и твердо, отчего Фэнтону стало не по себе.
