– А ведь я пожалел тебя, – продолжил Фэнтон. – Отпустил на все четыре стороны. Это я уговорил Джорджа помалкивать, хоть ему и не терпелось предать тебя суду, и купил молчание аптекаря за несколько гиней. Но старик был так очарован тобой, что, если бы ты снова явилась за отравой, он без лишних расспросов продал бы тебе целый мешок. Бьюсь об заклад, так оно и было, маленькая дрянь. Ведь ты ненавидела и меня, и мою жену. Ты отравила поссет на моих глазах, бросив в него сахар с мышьяком. А ночью десятого июня пробралась в мой дом. Ты что-то стащила, не так ли? И отравила Лидию. Осталось лишь, чтобы мои друзья пошли к господину Виннелу и выбили из него правду. И тогда ты получишь все, что причитается тебе по закону.
Тут мысли Фэнтона спутались, и Китти исчезла.
Фэнтон вытер ладонью взмокший лоб. Музыка за окнами давно стихла. Фэнтон отполз к стене и прислонился к ней спиной.
Жара шла на убыль, чего нельзя было сказать о вони, поднимавшейся от западного рва со стоячей водой. Фэнтон уронил голову на грудь и снова погрузился в размышления. Почти тут же – по крайней мере, так ему показалось – в голове раздался беззвучный голос: «Берегись, берегись, берегись!»
Фэнтон сел на кровати. В комнате было темно, хоть глаз выколи. Он несколько раз усиленно моргнул, и из черноты начали проступать очертания стен и предметов, озаренных бледным лунным светом.
Он все-таки заснул. Словно для того, чтобы набраться сил перед решающим сражением.
Но больше всего Фэнтона поразила тишина. Кроме легкого плеска волн, не было слышно ни звука. Казалось, весь Тауэр погрузился в сон или опустел.
По коже Фэнтона поползли мурашки. Он не слышал, как прошла церемония передачи ключей, как опустилась решетка в башне Байворд, как барабанщики пробили вечернюю зарю. Он не слышал ничего.
Стараясь не произвести ни звука, Фэнтон сполз с кровати и принялся медленно, на цыпочках кружить по комнате, вглядываясь в темноту, будто в ней притаился незримый враг.
(«Берегись! Берегись! Берегись!»)
В комнате было три окна: западное, южное – смотревшее на реку и северо-восточное – рядом с дверью, за которой начиналась зубчатая стена. Воздух заметно посвежел. Фэнтон бесшумно подкрался к северо-восточному окну.
С этого места он не мог разглядеть, что делается на стене, зато хорошо видел дорожку внизу. Там не было караульного, который обычно совершал ночной обход с красно-желтым фонарем в руке. Фэнтон обвел взглядом Колокольную башню, внутренние укрепления, соединявшиеся с Кровавой башней, и Уэйкфилдскую башню, в которой располагались покои губернатора.
Древние камни, совершенно черные в холодном сиянии луны, кое-где мерцали призрачным белым светом. Наверное, спали даже вороны на деревьях Тауэр-Грин. Надо всем этим возвышалась башня Юлия Цезаря – квадратный исполин, не просыпавшийся с тех самых пор, как над ним взвилось нормандское знамя с золотыми леопардами в красном поле.
Фэнтон задрожал и бесшумно прокрался к южному окну. На реке почти не было судов. Лишь у суррейского берега, в трехстах ярдах от стены, пришвартовались несколько кораблей. На грот-мачте одного из них, большого, с прямыми парусами, висели два зеленых фонаря. Какое-то время Фэнтон не слышал ничего, кроме шума воды под причалом.
Вдруг он насторожился. До его слуха донеслись совсем иные звуки.
Это были мягкие шаги. Кто-то осторожно приближался к двери его камеры.
На столе Фэнтон увидел деревянный поднос с едой и бутылкой вина, который, очевидно, принесли сразу после того, как он заснул: мясо безнадежно остыло, ломоть хлеба подсох. Фэнтон поднял стул и взвесил в руках. Сгодится.
Он снова подкрался на цыпочках к западному окну и, держа стул на весу сбоку от себя, замер.
Ночной посетитель явно желал остаться незамеченным: медленно, чтобы не производить лишнего шума, он отодвинул один засов, затем, все так же осторожно, принялся за второй.
«Спокойно», – сказал себе Фэнтон.
Дрожа от возбуждения, он еще крепче вцепился в стул.
Неужто к нему подослали убийцу? Нет, вряд ли. Ведь сейчас правит Карл Второй, а не Ричард Третий: давно прошли те времена, когда подземелья башни Юлия Цезаря оглашались криками несчастных, скрипом дыбы и хрустом разрывающихся суставов. Люди, с ног до головы облаченные в черное, не бродят больше ночью по узким лестницам Кровавой башни, выполняя чью-то страшную волю.
Таинственный гость вставил большой ключ в замочную скважину и медленно провернул его. Впрочем, меры предосторожности были излишни: тяжелый механизм все равно издал громкий дребезжащий лязг.
Дверь приоткрылась – в вертикальную щель ворвался лунный свет – и тут же закрылась снова. Фэнтон услышал чье-то дыхание. На госте, точнее, гостье был черный длинный плащ с капюшоном, отороченным кружевной каймой.
Фэнтон опустил стул на пол. Как это он сразу не догадался?
