Она ударила его с разворота хуком в челюсть. Голова Чандлера откинулась назад; на мгновение полыхнул гнев, но он удержал взрыв ярости и остался на месте, скрестив взгляд с ее пылающим взором.
– В следующий раз, когда решишь, что имеешь право мне что-то позволять или не позволять, отправлю тебя в нокаут! – отрезала она и повернулась к гардеробу в поисках халата.
Чандлер постарался сдержать улыбку. Потирая место будущего синяка, он любовался видом Франчески сзади. Ему случалось получать удары и помощнее, и поточнее, но этот, пожалуй, заслуживал уважения. Тем более, он подозревал, что Франческа била не в полную силу.
Не хотела причинить ему вред.
На лопатке у нее он заметил какое-то цветное пятно, почти скрытое волосами. Татуировка? Может быть, но непонятно, какая. Надо будет присмотреться.
– Иногда я совсем тебя не узнаю, – пробормотал он, с улыбкой глядя на нее. – Ребенком ты была такой послушной, сговорчивой… право, жаль, что те дни давно позади!
В глазах ее бушевала буря.
– Если этого ты и хочешь, дверь вон там! Потому что я не она, слышишь меня? Я не…
– Понял, понял! – В два широких шага он преодолел расстояние между ними, не дав ей накинуть халат, обнял за талию и притянул к себе. – Знаю. Я рад этому.
После этих слов она решила не сопротивляться; стояла тихо, а он гладил ее по спине и плечам, успокаивая, как наездник успокаивает взволнованную чистокровную жеребицу.
– Ты выросла в потрясающую женщину. Умную, отважную. И красавицу. – Он фыркнул, словно не веря самому себе. – Боже, поверить не могу, что ты побывала у меня в постели! Что теперь держу тебя в объятиях. Что я стал первым, кто… – Тут он оборвал себя, почувствовав, что уже сказал слишком много, но страстно желая сказать все возможное на случай, если это его последний шанс. – Я как будто во сне, и все жду, что сон вот-вот обернется кошмаром.
Быть может, так и случится завтра.
Буря в ее глазах так же внезапно улеглась; теперь она смотрела на него внимательно и осторожно. Чандлер чувствовал, что своим признанием доставил ей удовольствие, но в то же время огорчил.
Склонив голову, он взял у нее из рук халат и бросил на пол.
– Франческа, давай поспим еще немного? – С этими словами он начал покрывать быстрыми поцелуями ее высокие скулы, веки, нос, брови. – Оставь мне сегодняшнюю ночь, а завтра… будь что будет!
Она пошла с ним без споров, вернулась в постель, словно послушный ребенок. Положив ее на простыни в свете луны, с новой силой, с новой страстью он поклонялся этой девушке, только что ставшей женщиной, и изучал ее руками, губами и языком. На этот раз никуда не спешил. Дал себе и ей время исследовать все ее изгибы, выпуклости и впадинки.
Она не давала ему смотреть на свои шрамы, но сама изучала его боевые отметины, проводила по ним пальцами, старалась запомнить каждую линию, каждое очертание его тела.
А потом, когда рассвет озарил небеса серебром, тела их сплелись во тьме, создавая новые воспоминания.
В мире, где существует Кровавый Совет, Франческа никак не ожидала, что документы, относящиеся к резне в Мон-Клэре, хранятся в обычном архиве. Однако они были здесь.
Она вгляделась в бумаги, и пальцы у нее задрожали, а затем Франческа оповестила о своей победе совершенно не дамским: «Ух ты!». Возглас отразился от каменных стен полуподвального помещения, вспугнул нескольких голубей, ворковавших подле мутных окошек у нее над головой. Помещение размером со склад освещали лишь солнечные лучи, с трудом пробивающиеся сквозь грязные стекла, которые то и дело заслоняли ноги прохожих.
– Будь так добр, верни мне пять фунтов! – громко объявила она, достав с полки пыльный ящик и водружая его на грязный стол.
– Черт! – отозвался Чандлер.
Он стоял за спиной. Бог знает, как ему удавалось передвигаться совершенно бесшумно: то ли помогал утоптанный земляной пол, то ли какая-то особая шпионская магия.
Стояло раннее утро. Посовещавшись, они решили не обращаться за помощью к официальным лицам, которым, возможно, нельзя доверять, а просто пробраться в склад с помощью отмычек и разыскать все, что нужно.
На случай, если их поймают, Франческа взяла с собой пистолет, а Чандлер – несколько официальных удостоверений, которые помогут при встрече с местными констеблями.
Желая разнообразить скучные поиски, они поспорили, кто найдет документы первым.
Оба ненавидели проигрывать.
В этом Франческу убедило предыдущее сегодняшнее пари.
Утром, когда они пили кофе в постели, Франческа предложила поехать в архив не в экипаже, а верхом. Она предпочитала такой способ передвижения; к тому же Годива, ее чистокровная кобыла, застоялась в конюшне. Кроме того, добавила она, если придется убегать – от служителей порядка, от Совета, от кого-нибудь еще – в седле куда проще уйти от погони и скрыться.
Он с энтузиазмом согласился, и, пока Франческа одевалась, они поспорили о самом коротком пути через Лондон в Саутвик. Чандлер настаивал, что в этот час меньше всего народу на Тауэрском мосту, а Франческа упрямо твердила, что именно Лондонский мост выведет их прямиком к складу.
