Франческа снова и снова перечитывала эти слова, смаргивая влагу с глаз, обводя пальцами выцветшие строки. Сердце билось так, словно готово было разорваться.
Лишь когда из груди вырвалось рыдание, она поняла, что плачет.
Никаких сомнений: это письмо отца. Как его не узнать? В конце пространного послания, полного лишних подробностей, вдруг начинает стремиться к краткости. Почерк ровен и аккуратен, но не совсем понятно, к кому обращается, а в выражениях старомодная витиеватость сочетается с сентиментальностью.
Да, это папа: человек старинного воспитания, чудаковатый, рассеянный, но с сердцем огромным, как Атлантический океан.
– Франческа! – В голосе Чандлера звучала забота, но и легкая нотка нетерпения. – Да что там такое? Скажи мне!
«Единственная дочь Пиппа составляет счастье моей жизни…» Она погладила пальцем эту строку и передала письмо Чандлеру, раздираемая противоположными чувствами: она не хотела расставаться с этим пожелтевшим листком бумаги, и страстно желала, чтобы Чандлер поскорее его прочел.
Чтобы узнал.
Поглощенная своими чувствами, Франческа больше не сдерживала слез. Она вспоминала мать в день убийства. Снова видела, как ее преданность обернулась жертвоприношением. Не было дня, когда бы она не благодарила маму за свою жизнь – и не оплакивала ее смерть!
А папа… Как непохож он был на маму, и в то же время как похож! Неизменно добрый и ласковый, он любил витать в облаках и не всегда был внимателен к дочери. Но и он, когда потребовалось, отдал жизнь за тех, кого любил. А она так с ним и не попрощалась! Так и не поняла, как ей повезло с семьей, пока эту семью так внезапно и страшно у нее не отняли!
И папа – милый папа! – оказывается, хотел сделать Деклана Чандлера частью их семьи.
Если бы она узнала, разумеется, умоляла бы его передумать. Ведь на сестрах жениться нельзя! А Пиппа твердо надеялась выйти за Деклана замуж.
Франческа содрогнулась от стыда, вспомнив, что еще недавно сомневалась в своих родителях. Как могла хоть на миг представить их среди членов Кровавого Совета?! Только не Чарлза Тимоти Харгрейва-второго, с его преданностью «пути добродетели» и отвращением к пороку.
Господи, как же она тоскует по ним обоим!
