— Вопрос заключается в том, чтобы приподнять две кости, придающие форму скулам, — скуловые дуги. Надо сделать их одинаковыми и симметричными. Возможно, я возьму для пересадки небольшой кусочек кости от вашего илиума — тазовой кости, чтобы сделать новую переносицу…
— У меня и раньше была небольшая горбинка. Я сломала нос, когда мне было десять лет, играя в бейсбол.
— Вы хотите сохранить ее?
— Нет.
— В таком случае ее не будет, когда я закончу работу, — заверил ее Майк. — Естественно, ваши челюсти придется на некоторое время скрепить скобами, и вы не сможете так свободно и четко говорить, как сейчас.
— Я не узнаю свой голос. Похоже, что мне не хватает воздуха.
— За прошедшие тридцать шесть часов вы дышали в основном через трубку в трахее, — объяснил он. — Пока она там, часть идущего из легких воздуха не доходит до ваших голосовых связок, но вы сможете говорить громче, если зажмете отверстие тампоном.
Он прикрыл небольшим тампоном выходящий конец трахеотомической трубки, и ее голос сразу же стал громче и четче.
— Выходит, вы спасли мне жизнь, доктор…
— Кернз, Майк Кернз.
— Я должна быть вам признательна, доктор Кернз, но когда я взглянула в это зеркало… — Жанет вздрогнула и замолчала. — Извините, но мне трудно поверить, что я снова смогу выглядеть как раньше.
— Если вы захотите выглядеть по-другому, я могу вам сделать практически новое лицо. С помощью пластической хирургии мы сейчас делаем такие вещи десять раз на дню.
— Все это звучит фантастично. Вчера ночью я спала, когда позвонили из ФБР и сообщили, что Лин Толман отказывается лететь в Вашингтон без меня. И вот я здесь… словно месиво.
— Даже при этих условиях вам повезло, — успокоил ее Майк. — Передний салон и кабина самолета были объяты пламенем через секунду после столкновения со стеклянной стеной здания аэропорта.
— Это все как сон, ужасный сон. — Ее передернуло. — Вы видели, как это все произошло?
— Частично. Вчера утром я был на шоссе недалеко от аэропорта.
— И все это время я была без сознания?
— Да. Мы даже начали беспокоиться, что вы никогда не проснетесь.
— Наверное, мне лучше было бы не просыпаться.
— Все будет в порядке. Поверьте мне. Хорошо?
С минуту она смотрела на него оценивающе, затем кивнула:
— Ладно. Похоже, другого мне я не остается.
— Как я говорил, я был на дороге в Даллас, когда произошла эта аварийная посадка «Боинга-727», — продолжал Майк. — Вы узерены, что хотите все это услышать? Кроме всего прочего вы перенесли сильное сотрясение мозга.
— Да, я хотела бы, если у вас есть время. Мне еще многое надо узнать.
— Хорошо, слушайте, но остановите меня, если устанете или у вас заболит голова.
— Обещаю. ФБР подняло меня с постели в Чикаго около полуночи, когда они решили отправить Лин в Вашингтон. Я успела только позвонить дяде Джорджу и бросить в чемодан кое-какие вещи, перед тем как отправиться в тюрьму, где они держали Толман. Оттуда ФБР отправило нас прямо к самолету.
— Мистер Стенфилд рассказал мне об этом. Он очень беспокоился о вас и будет рад узнать, что вы пришли в сознание. Я позвоню ему, когда буду уходить из больницы. Пожалуйста, продолжайте.
— Когда стюардессы разносили завтрак, я выпила пару фужеров шампанского, которое обычно подают в первом классе на таких ранних рейсах. Поэтому я просто дремала всю остальную дорогу. Когда мы стали снижаться, я помню, что пилот предупредил пассажиров о неполадках в шасси, но сообщил, что его помощник пытается выпустить его вручную. С Лин почему-то началась истерика, и я помню, как отстегнула свои ремни, чтобы дотянуться до нее и успокоить.
— Это как раз тот случай, когда нарушение правил спасло вашу жизнь. Вы были единственным пассажиром, который вылетел из самолета до начала пожара.
— Потом произошел взрыв. После этого я почувствовала, как колеса коснулись земли, и успокоилась, поняв, что помощнику пилота удалось выпустить шасси.
— Он погиб при этом.
— Затем пилот сообщил нам, что он не может остановить самолет и катастрофа неминуема. Стюардессы просили всех наклонить головы и раздавали подушки, чтобы смягчить удар. Лин кричала, что мы все сгорим при аварии, а я пыталась ее успокоить. Это же я уговорила ее лететь…
— Ваш дядя сказал, что вы были довольно близки.
— Да, я думаю, ближе, чем кто-либо еще. Я чувствовала себя ответственной за нее, но она была в истерике от боязни сгореть заживо и сильно кричала…
— Завывала, как шаман, — подтвердил Майк. — Я поймал радиопереговоры пилота с центральным пунктом управления полетами в Далласе и слышал ее голос.
— Это было ужасно. — Жанет даже передернуло. — Затем я увидела, что здание аэропорта стало надвигаться на нас, как скорый поезд, и потеряла сознание.
