— Да, особенно если я сам ее такой создал.
Она улыбнулась, как могла, своим изуродованным лицом.
— Интересно, разделит ли Джеральд ваши прогрессивные взгляды, доктор Кернз. Он довольно консервативен. Скажите, какую скульптуру вы использовали в качестве модели?
— Афродиту Праксителя. Ее копия хранится в Британском музее.
— Никогда там не была.
— Я принес энциклопедию. — Майк открыл большой том на странице, где была изображена Афродита, как ее представлял самый знаменитый из греческих скульпторов, и положил книгу на тумбочку, чтобы Жанет могла ее видеть. — Вот она.
Девушка изучила фотографию и снова взглянула на модель.
— Я вижу, где и что вы изменили в своей модели, но вам все же удалось сохранить красоту статуи нетронутой. Вы понимаете, что сделаете меня немного похожей на Лин, особенно в области рта?
— У меня были здесь сложности, — признался Майк, — пластилин как бы упрямо принимал в моих руках форму, отличную от той, которую я хотел ему придать.
— Я не понимаю. — Жанет нахмурилась.
— Я тоже. Но каким-то странным образом мои пальцы старались придать циничный, саркастический изгиб губам, который вам не характерен.
— У Лин это было. Откуда вы ее знаете?
— Я видел ее только один раз, когда она лежала мертвая рядом с вами на полу аэропорта, но я никогда не забуду выражения ее лица. Тогда я подумал, что именно так представлял ее живой.
— Я много раз видела это выражение лица в те месяцы, когда изучала ее в Чикаго.
— Вы не хотите немного походить на нее? — спросил Майк.
— Нет, не очень, особенно с учетом того, как прекрасно я буду выглядеть, если вы воссоздадите меня по образцу этой модели. Но неужели необходимо придавать моим глазам какой-то восточный оттенок?
— Эта повязка на уголке вашего правого глаза закрывает небольшую рану, — объяснил Майк, — она меньше дюйма длиной, но небольшой кусочек кожи все-таки вырван. Когда я буду накладывать шов, мне придется изменить форму века только чуть-чуть, и, естественно, я сделаю другое веко идентичным по форме.
— Вы рассуждаете как портной.
— Успешная пластическая хирургия требует таланта портного, — улыбнулся он.
— А когда можно будет убрать эту трубку из моего горла?
— Как только закончится воздействие легкого анестезирующего препарата, который нам пришлось вам ввести внутривенно. Но я бы оставил трубку для дополнительного доступа воздуха на случай, если у вас возникнут трудности с дыханием вследствие перенесенного сотрясения мозга.
— Ну тогда, конечно, оставьте ее, — сказала Жанет. — Вы оживили меня однажды, не в следующий раз нам может не повезти.
Джордж Стенфилд позвонил в приемную Майка около десяти часов.
— Джеральд Хатчинсон и я только что были у Жанет. Сейчас мы выходим из больницы, — сказал он. — Хатчинсон очень хочет поговорить с вами. Вы не возражаете, если мы сейчас заедем к вам, поскольку это по дороге и весьма близко.
— В ближайшие полчаса у меня не будет пациентов, — сказал Майк, — так что милости прошу.
Двое мужчин появились минут через десять. Джеральд Хатчинсон оказался коренастым и довольно симпатичным. Его волосы были длинными и волнистыми, что, по мнению Майка, носило явно искусственный характер. Из-под позолоченной оправы очков смотрели серые глаза. Он чувствовал себя уверенно, рукопожатие было крепким, и Майку пришлось напрячь свои натренированные теннисом и бейсболом мышцы, чтобы ответить достойно.
— Не буду скрывать, доктор Кернз, перед отлетом я посетил медицинскую библиотеку при больнице Кук Кантри и посмотрел справочник медицинских специалистов, — сказал он. — Оказалось, что вы получили диплом по своей специальности только в прошлом году.
— Это точно.
По манере разговора Хатчинсона Майк понял, что за этим последует. Если этот коренастый газетчик был действительно влюблен в Жанет Берк и собирался жениться на ней, как утверждал Стенфилд, он вправе требовать, чтобы она получила лечение по высшему разряду.
— Это значит, что вы практикуете не так долго?
— Меньше года, — сказал Майк. — я прошел курс по пластической и восстановительной хирургии здесь, в университетской больнице.
— Насколько я знаю, доктор Эльмо Себастьян — один из ведущих специалистов в этой области и автор многих работ — является начальником отделения в этой больнице.
— Совершенно зерно, мистер Хатчинсон, я работаю помощником профессора-клинициста в отделении доктора Себастьяна.
— Джеральд, — прервал его Джордж Стенфилд, — тебе действительно необходимо это расследование?
— Я думаю только о том, что лучше для моей невесты, — бросил Хатчинсон резко. — Никто не отрицает, что умелые действия доктора Кернза в аэропорту спасли жизнь Жанет, за что я ему, естественно, признателен, однако для исправления этих ужасных повреждений лица требуются гораздо большие способности, чем для проведения неотложной трахеотомии.
— Учитывая ваше беспокойство о будущем мисс Берк, я с удовольствием попрошу доктора Себастьяна осмотреть ее и дать консультации, — предложил Майк.
— Это и подразумевалось, — сказал Хатчинсон.
