— По всей видимости, кабина пилота открылась при ударе и вас выбросило через лобовое стекло, — сказал Майк. — Я видел снижающийся самолет и поспешил в аэропорт. Когда я вошел в здание, вы лежали рядом с Толман, но она уже была мертва. Когда я осмотрел вас, дыхание и сердцебиение отсутствовали, но что-то мне подсказало, что еще не все потеряно, и я сделал вам трахеотомию, чтобы наполнить легкие воздухом. К счастью, в это время прибыла бригада военных медиков с базы ВВС в Андрюсе.
— Как погибла Лин Толман?
— От огня. Когда я занялся вами, спасти ее было уже невозможно.
— Бедная Лин. В конце концов я убедила ее, что она еще может что-то сделать в жизни, если признает свою вину и даст показания о соучастниках.
— Вы знаете кого-нибудь из них?
— Нет. Она мне не говорила, да я и не хотела знать. Обладать такой информацией небезопасно в Чикаго.
«Как и в Вашингтоне, если планы ФБР принесут результаты», — подумал Майк, но ничего не сказал. Жанет Берк было о чем беспокоиться и без этого.
— Вы знаете, какой-то страшный рок, — добавила Жанет. — Как только Лин Толман получила шанс спастись от пожизненного заключения или даже смерти, согласившись сотрудничать с правосудием, самолет, на котором она летела в Вашингтон, разбился.
— Он не просто разбился — кто-то заложил бомбу, чтобы она взорвалась в момент, когда выпускается шасси. По плану самолет должен был взорваться в воздухе при подлете к аэропорту.
— Чтобы все находящиеся на борту погибли, особенно я. Это означает, что они, вероятно, считают, будто Лин рассказала мне кое-что о других организаторах взрывов в Чикаго.
— Так считает и ФБР. Эта палата охраняется двадцать четыре часа в сутки.
Жанет непроизвольно съежилась;
— Все так смешалось…
— Вы все-таки живы, — успокоил ее Майк. — И можете стать даже красивее, чем были раньше, если захотите.
— Кто же вы — супердоктор?
— Не совсем, засмеялся он. — Я специалист по пластической и восстановительной хирургии, поэтому знаю, как сделать ваше лицо практически новым.
— Это дядя Джордж поручил вам заботиться обо мне?
— Да… при условии вашего согласия, когда вы придете в сознание.
— Я хотела бы поскорее с этим покончить. Когда вы сможете провести операцию?
— Если повезет, то послезавтра, — сказал он. — К настоящему моменту мы смогли сделать только некоторые рентгеновские снимки, поскольку не хотели вас двигать, а я хочу сделать более подробные снимки завтра утром. Надеюсь, вас это не утомит?
— Я согласна на всё, но, судя по тому как выглядит мое лицо сейчас, мне даже страшно думать о результатах.
— Нам, хирургам, нечасто приходится работать над лицом пациента в целом, поэтому дома я заготовил модель вашего лица, как оно будет выглядеть после операции, когда сойдут все синяки, особенно под глазами. Я уверен, она вам понравится.
Было уже около полуночи, когда Майк собрался спать. Он позвонил Джорджу Стенфилду и рассказал, что его племянница пришла в сознание и, похоже, находится в здравом уме Майк уснул спокойно, поскольку был уверен в том, что завершенная им этим вечером модель может быть успешно воспроизведена на операционном столе.
Единственная проблема была связана с ее ртом. Иногда казалось, что какой-то неконтролируемый импульс его правой руки непроизвольно хотел придать мышцам лица Жанет Берк на модели какой-то саркастический оттенок, который не был им характерен. Снова и снова он исправлял модель, пока не уверился в том, что после окончания операции и процесса заживления Жанет Берк будет просто красавицей, и это станет величайшим вознаграждением гению ее создателя и его хирургическим способностям.
И все же, взглянув последний раз на модель, перед тем как отправиться спать, Майк почувствовал какую-то тревогу, необъяснимое ощущение, что он уже где-то видел это лицо, не лицо Жанет Берк, а кого-то другого, кого, он не мог точно вспомнить.
— Передние структуры лица мисс Берк представляют собой сплошное месиво, Майк, — сообщил доктор Торндайк, старший рентгенолог и старый друг, когда Майк зашел в его приемную в рентгенологическом отделении больницы на следующее утро. — Не представляю, как ты сможешь сделать что-нибудь кроме Facies scaphoidca.
«Плоское лицо» — так переводилось это латинское выражение, означающее малоприятное состояние, встречающееся главным образом в виде врожденных уродств, а также при серьезных повреждениях лица, когда необходимая хирургическая помощь не была вовремя оказана.
— Ее носовые проходы раздавлены, — продолжал доктор Торндайк, разместив для просмотра серию сделанных утром рентгеновских снимков на светящихся экранах. — Ее верхняя челюсть тоже раздроблена, скуловые кости вдавлены в верхнюю челюсть, не говоря уже о четырех повреждениях нижней челюсти, правда, к счастью, без смещений.
— Я догадался об этом, когда она смогла говорить вполне внятно, — сказал Майк, внимательно изучая снимки. — Она еще здесь?
— Да. Я не отправлял ее назад в палату, пока ты не получишь все необходимые снимки.
— Покажи мне, что осталось от внешних стенок синусов верхней челюсти.
— Конечно, — сказал Торндайк. — Сейчас сделаем снимок. Я сам за всем прослежу.
