― Трудно быть совершенным, но у меня было много практики.
Она ударила меня по руке и засмеялась. Затем ее лицо снова посерьезнело.
― У меня к тебе еще один серьезный вопрос, ― сказала она. ― Однако мне не нужен правильный ответ. Я хочу знать правду, даже если будет больно.
Бл*дь. Это прозвучало не очень хорошо.
― Ты любишь меня?
Я изучал ее, обдумывая свой ответ.
― Нет, ― наконец, ответил я. Ее лицо исказилось от боли, но я продолжил. ― Моя жизнь была довольно испорченной, Эм. Я даже не уверен, что верю в любовь. Но вот, что я хочу тебе сказать — мне никогда не было дела ни до одной женщины, кроме тебя и Келси. Вот и все. Черт, я даже не запоминаю их имена в половине случаев, и пока я не встретил тебя, я даже не видел в этом проблемы.
Она быстро моргнула. Господи, говорить правду — отстой. Но она попросила об этом, а я уже итак достаточно лгал ей.
― Я помню, как впервые увидел тебя, ― сказал я. ― Это было в том небольшом торговом центре напротив «Костко», в Кёр д'Алене. Ты только что накрасила ноготки на пальцах ног в местечке «Вьетнамский педикюр». У тебя были эти смешные девчачьи штучки между пальцами, и ты упала, потому что вместо того, чтобы смотреть, куда идешь, ты смотрела в свой телефон.
― Этого никогда не было. Я никогда не падала после педикюра — я бы запомнила. Это бы точно испортило ногти.
― Ну, ты не заметила бордюр, но все же сумела устоять, ― сказал я ей, улыбаясь воспоминанию. ― Твой телефон шмякнулся и сломался, наверное. Я помню, как ты подняла свой взгляд, прямо на меня, пока я сидел в своем грузовике, и начала смеяться над собой. Потом ты помахала мне, подняла телефон и села в машину.
Она нахмурилась.
― Вообще-то, это я помню, ― задумчиво прошептала она. ― Это был ты?
― Ага, это был я.
― Это так... жутко. И странно, почему я не узнала тебя, когда мы снова встретились?
― Ну, у меня была борода, волосы были короче, и я носил солнцезащитные очки, ― ответил я. ― И еще окно было тонированным. Думаю, моя основная мысль такова — я провел дни, трахая женщин, чьи имена я не смог бы вспомнить, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Но ты… Я помню все о первой нашей встрече, хотя мы даже не разговаривали друг с другом. Тогда все и началось, что бы это ни было между нами. «Любовь» ― это слово, которое для меня ничего не значит. А вот — «Эм»? Это слово, которое значит всё. Я готов умереть за тебя, детка. Убью ради тебя. Я вступился за тебя перед своим клубом и ни на минуту не жалею об этом. Ты хочешь знать, что я чувствую? У меня даже нет слов, чтобы выразить свои чувства, милая. Мне просто действительно чертовски хорошо.
Эм шмыгнула носом, наклонилась вперед и обняла меня. Она крепко сжала меня, затем откинулась назад и взяла мое лицо обеими руками, пристально изучая меня:
― Я люблю тебя, Лиам.
Я закрыл глаза, наслаждаясь звуком этих слов. Тогда я сказал единственное, о чем мог думать, хотя знал, что это чертовски жалко:
― Спасибо.
Ее лицо передернуло от боли, хотя она и попыталась скрыть это, натянув на лицо улыбку.
Черт, говорить правду ― отстой.
16 глава
Эм
Во вторник, перед Днем Благодарения, я зашла в ванную наверху и обнаружила, что вся раковина была усеяна волосами из черной бороды. Тьфу. Мерзость какая.
― Мне действительно нужна квартира, ― пробормотала я.
― Ясен хрен.
Я подпрыгнула, когда Скид возник позади меня, и повернулась к нему лицом, чтобы свирепо посмотреть на него. Боже, этот человек, словно чертов кот ― всегда незаметно подкрадывался и пугал меня. Думаю, ему это нравилось.
Я жила у Хантера с тех пор, как он забрал меня из дома Куки, и поначалу было весело. Конечно, я возвращалась к ней несколько раз, и у нее все еще была большая часть моих вещей. Я бы не смогла и дальше жить у нее, если бы хотела, чтобы Хантер и я были вместе. Куки не хотела, чтобы я приводила парней домой, и последнее, что нам было нужно, это еще одна ссора между Диком и моим парнем. Так что поиск места, где Хантер мог бы остановиться, стал очень важным.
Боже, этот дом был выгребной ямой.
Сначала я извинялась перед ребятами. Трудно было поспевать по дому, особенно если вы не привыкли к нему. Клатч все еще не мог нормально передвигаться, а им и так приходилось иметь дело со всей этой драмой.
Да, после пяти ночей здесь я могла официально назвать это дерьмом в качестве оправдания. Конечно, им приходилось шевелиться из-за картеля. А это значило держать ухо в остро на все подозрительное (ничего) и скулить (бесконечно). Я знала, что Хантер и Скид выполняли поручения Бёрка, и знала, что Грасс тоже выполнял какую-то работу... Но, насколько я могла судить, их основным занятием было просмотр порно.
О, я упоминала их большую коллекцию порно?
И я имею в виду
