Они увидели, что замок на самом деле был лишь оболочкой. Внутри крепостной стены находился большой внутренний двор, выложенный камнем. С одной стороны виднелась огромная куча черного, глыбообразного материала, у подножия которой виднелись смутные очертания двух мужчин. Снизу до них донесся приглушенный лязг железа.
– Уголь – или я лжец! – прошептал Спайдер. Это действительно была огромная куча антрацита.
Теперь они заметили, что гудение стало громче. В одном из углов двора в ночь выплыл белый клубящийся шлейф пара, который исчез задолго до того, как достиг верхних башен. Голоса двух мужчин внизу доносились до них в виде негромких гулких возгласов. Один из них потащил тачку с углем к углу, где исчез в дверном проеме. Вскоре они услышали лязг железной двери и металлический скрежет засова.
Феррис хмыкнул.
– Динамо, – прошептал он, скорее самому себе. Только тогда Спайдер узнал знакомое гудение.
Некоторое время они с удивлением наблюдали за людьми, работающими на угольной куче. Феррис знал, что вилла построена по последнему слову техники, оснащена электрическим освещением и другими современными приспособлениями, но он был практически уверен, что энергию для них вырабатывает небольшой газовый двигатель в одной из пристроек рядом с комнатами для слуг. Кроме того, он знал, что гул в ушах свидетельствует о наличии динамомашин, гораздо более мощных, чем требовалось для нужд виллы в горах, какой бы обширной она ни была. Тогда зачем этим людям работать по ночам? Размышляя таким образом, он пробирался вдоль крепостных стен, пока впереди не увидел отблеск света от одной из небольших амбразур. Они осторожно заглянули в нее. То, что они увидели, вызвало еще один из тех негромких посвистов, которые издавал Феррис.
Помещение внутри, очевидно, было построено над машинным отделением. С одной стороны была короткая железная лестница, ведущая к ряду электрических реостатов и других приборов с циферблатами и множеством колесиков, прикрепленных к массивной резиновой пластине на стене. С другой стороны в полу торчали блестящие корпуса двух маленьких динамо-машин. Между ними стоял самый странный агрегат из всех. Он был из толстого зеленоватого стекла и по форме напоминал огромные песочные часы, верхний конец которого упирался в потолок, а нижняя часть была врезана в каменный пол. Из потолка вместе с верхней половиной часового стекла торчал U-образный стержень из черного вещества, по-видимому, углерода. Такой же стержень виднелся под стеклом в нижней половине. Между ними пульсировал странный пурпурный свет. Пока они наблюдали, он мерцал и вспыхивал, то изгибаясь, как змеиный язык, то превращаясь в ровный пурпурный луч.
Пока они стояли и смотрели, через отверстие в полу в дальнем углу показались голова и плечи человека. Шаг за шагом он поднимался, пока они, присев на корточки, не разглядели его через оконный проем: густые седые волосы, худощавая фигура, круглое бесстрастное лицо с глубоко посаженными глазами, скрытыми за линзами очков. Он повернулся, ступив на пол, и наклонился, чтобы помочь выбраться из лаза второму человеку.
Последний оказался гладко выбритым мужчиной с болезненными чертами лица и истощенным телом. Даже когда его лицо появилось в свете лампы, Спайдер почувствовал, как Феррис напрягся возле него, и услышал, как тот тяжело задышал. От сжавшейся руки Ферриса на его рукаве по позвоночнику Спайдера побежали холодные мурашки.
– В чем дело? – встревожено прорычал он.
Феррис ничего не ответил, но продолжал заворожено смотреть в окно, подняв голову так, что, если бы они решили обратить свой взор вверх, то увидели бы его воочию. Временами он замирал, отступал в темноту и проводил ладонью по глазам. Когда он снова прижался лицом к окну, Спайдер увидел, что на его лбу выступили крупные капельки пота, хотя ночь становилась всё более прохладной.
Маленький человечек нервно ерзал. Не в его правилах было подвергать сомнению действия своего шефа, но он понимал, что они теряют драгоценное время. В конце концов он положил ладонь на руку Ферриса и грубо отбросил ее в сторону. И тут снова возникла странная ситуация: Феррис повернулся к Спайдеру и долго и пристально вглядывался в его лицо, освещенное тусклым светом из окна. Спайдер не был студентом-психологом, но в глазах Ферриса было что-то такое, что вызывало у него панический страх, – некая неопределенность, вызывавшая тревогу.
Долго ли это продолжалось (показалось, что несколько часов), Спайдер толком не знал. Когда второй из двух мужчин, тот, что выглядел истощенным, вдруг посмотрел на окно, ему показалось, что все потеряно. Спайдер мог бы поклясться, что тот увидел Ферриса, и рука маленького человечка метнулась к автомату, а слух настроился на крик тревоги. Но вместо этого (и Спайдер мог в этом поклясться) человек в башне, казалось, на долю секунды замер, завороженно глядя в окно. Неужели он узнал его? Затем человек в башне сделал шаг по полу, и Спайдер поднял оружие. Еще один шаг… но человек остановился. Он развернулся. С ним заговорил другой.
