П о п р и с к и н. Не верили-с! Изводили проверками, лили воду на голову, обрили зачем-то… Давали глауберову соль. А клозет, я извиняюсь, в другом конце коридора! Глумление-с! Надзиратели, что ни вечер, за ухо заливали и из проказ делали мне козу. И били-с! А кроме всего прочего, сыскались вдруг некие странные люди, которые являлись и докторам нашептывали, что Поприскин-де только излеченным притворяется, а на деле же есть дикий, как австралийский папуас!
П а ш к а (быстро). А что это были за люди?
П о п р и с к и н. Личности ихние были мне незнакомы… Хотя одного я признал — домовладелец наш, господин Пантелеев! Тот поболе других вертелся… Глаза у него тяжелые… Так и буровят! Квартальный надзиратель Михеев наведывался. И еще навещал… такой… востроносый, в шляпе.
П а ш к а и Й о г а н переглядываются.
П о п р и с к и н. А теперь я пойду домой.
К а т я. И хорошо, и правильно.
П а ш к а (Й о г а н у). Нельзя его отпускать. В дурдоме заметят побег и снова заберут.
Й о г а н. А что ты п-предлагаешь? Переместить его в пятое тысячелетие? Так у него там снова б-башню подклинит.
К а т я. А если Гоголь не напишет «Записки сумасшедшего»? Нет, братцы, рискованно.
П а ш к а. Бросать его сейчас — это скотство.
Й о г а н. Д-дурак ты, командор. Эксперимент еще не окончен! П-посмотрим, кто за ним явится. А вынуть его из дурки и спрятать мы всегда успеем. К тому же…
П о п р и с к и н (тяжело вставая). Мне надо домой, господа. Ночью тюремщики меня не хватятся. Утром же, чуть свет, направлюсь я в деревню, к родненькой матушке моей Прасковье Егоровне. Где тут выход? Я не упомню.
К а т я. Йоган, что ты опять не договариваешь? Что «к тому же»? Что ты разузнал, колись немедленно!
Й о г а н. К тому же завтра к вечеру наш дорогой Жорж Шарлиевич Дантес будет здесь. Самолично-с.
Пауза.
К а т я. Где… здесь? В этом подвале?
П а ш к а (снимая с вешалки старую шубейку и треух). Ваше сясество, не побрезгуйте… Накиньте-ка! Не ровен час, простудитесь. (Провожает П о п р и с к и н а до двери.) Утресь навещу, не обессудьте.
П о п р и с к и н. А как же вы, добрый юноша?
П а ш к а. Так енто еще от прежнего дворника осталося… Бери, Антон Михайлович, морозы нынче лютые! А в деревеньку-то свою вам лучше не возвращаться. И тама сыщут. Надо бы тебе куда-нить подальше. Хоть бы и в Америку.
П о п р и с к и н (прослезившись). Есть еще в России благородные люди! Мерси за приют! Можно и в Америку. Адье. (Пошатываясь, уходит.)
П а ш к а (подскакивая к Й о г а н у, хватая его за грудки). Что ты здесь врал про Дантеса? Почему прежде молчал?
Й о г а н (отрывая от груди руки П а ш к и). Охолони! П-психованный!
К а т я. Крис, успокойся!
П а ш к а. Он что-то знал и молчал! Знал — и молчал!
Й о г а н. Именно так: знал и м-молчал! Довольно мне твоих истерик! П-психопат!
П а ш к а. Ты негодяй! Трус!
К а т я. Хватит! Заткнулись оба! Я сказала — заткнулись!
Тяжело дыша, П а ш к а и Й о г а н расходятся по разным углам.
К а т я. А теперь, Йоги, ты сядешь и все спокойно расскажешь.
Й о г а н. Ладно, я скажу. Т-только пусть он…
К а т я. Йоган Витте! Haende lang! (Смирно! — нем. яз.)
Й о г а н. Zu Befehl… (Слушаюсь… — нем. яз.) Вчера я изучал ваш дом. Пробовал новые настройки. И вдруг наткнулся на любопытный разговор. Твоя ведьма, Алекса, втирала очередному к-клиенту про дальнюю дорогу и казенный дом… А тот возьми, да и скажи: есть у нас в полку один французский красавец, прослышал-де про ваш необычный дар, желает, мол, судьбу изведать. А звать его — Жорж Д-дантес.
Пауза.
П а ш к а. Ну?
Й о г а н (с достоинством). Не нукай — не запряг.
П а ш к а. Тьфу!
К а т я. Ну да, был вчера у нее один офицерик… С каким-то штатским штафиркой. Сидели долго.
Й о г а н. С тряпками на головах?
П а ш к а. Шутки у тебя — дурацкие. Дальше что?
Й о г а н. Карга даже обрадовалась: «Натюрлих, говорит, с нашим п-превеликим удовольствием. Пусть послезавтра же и приходит! Часам эдак к пяти. Попьем, говорит, с ним чайку».
К а т я (иронично). Поиздержались они. Другой месяц жалование не «плотят».
П а ш к а. Что же ты молчал, сукин сын?
Й о г а н. А толку? Ты бы сразу в драку полез — знаю я тебя! И все бы испортил. Себя бы п-погубил, Алексу подставил… Дантес был лучший стрелок в военной школе Сен-Сир! А ты? Б-ботан несчастный! Я бы, натурально, не сдержался и тоже бы… сунулся. За правду! А наутро, что бы ни случилось, Жоржик заступил бы снова на дежурство, делов-то! А вот где бы мы оказались — это, т-товарищи, очень большой вопрос!
П а ш к а. «Бы, бы, бы…» Перестраховщик!
Й о г а н. Но как только я этого Поприскина увидел, сразу просек: П-полдник наступил! Вот теперь можно работать! А ты сразу — трус, мерзавец… Алексе вон спасибо скажи…
П а ш к а. Спасибо.
Й о г а н. За тебя не пьют, так спасибом не отзывайся. П-понял? Эх ты, командор!
П а ш к а. Нахватался прибауток… Много насобирал?
Й о г а н. Пословицы и поговорки — это народное творчество. Я — молодой специалист широкого профиля.
П а ш к а. Оно и видно. Фольклорист. (Неожиданно весело, с воодушевлением, ероша волосы.) Ну так что, историки? Какова будет назавтра наша диспозиция?
