Осмотр вещей был тщательным и неутешительным. На том острове мы оставили котелок, вяленое мясо и крупу, что являлось нашей последней едой, там остались теплые вещи, а также все лекарственные травы, что Свея купила еще в начале нашего похода. Правда это не так удручает, вместо аптеки у нас Беовульф. Хорошо хоть вода осталась с нами, так как фляги приторочены к ремням. Большой плюс, что почти не потеря оружия, кроме двух метательных ножей, что использовала девушка против чудовищного посланца – как оказалось зря. Теперь ей можно вступать только в ближний бой, и хотя ее ножи больше похожи на маленькие мечи, все же… это не они. Да и мой нож, с деревянной рукоятью остался там же, зато был второй, что больше походил на мачете. При желании его можно использовать, потом что до этого только Аргон покидал свои ножны, остальное оружие нежилось в покое. Из вещей Беовульфа ничего не пропала, так как основная часть его пожитков – сумка, а она почти всегда с ним.
– Рассвет скоро, надо бы немного отдохнуть, – сказал колдун, посмотрев на светлеющее небо.
– День предстоит тяжелый, – подал я голос, чувствуя, как сжимается кожа сапог, вокруг ног.
– Скоро все закончиться, – ободряюще прозвучал голос Свеи.
Три дня. С того самого дня, когда мы так ловко сбежали от местного Драгвы, прошло три дня. Лучше бы мы там остались. Да, теперь идти было легче, потому что вещей стало меньше, и это был единственный плюс. Мы спешили, почти не делая остановок, да и негде было, словно болото решило отомстить за своего жителя и убрало с нашего пути любые островки суши, на которых могли уместить трое уставших путников. Лишь когда солнце уходило за горизонт, погружая мир в темноту, из небытия, как бы ни хотя выплывал небольшой кусочек земли. Сил едва хватало, чтобы взойти на него и упасть, забывая даже о собственной безопасности. На еду уже не оставалось сил и желания, а потом ее и не было.
Если первый день мы вполне успешно обошли без пищи, заменив ее большим количество воды, то на второй день желудки начали протестовать. На третий они уже орали и требовали нечто большего, нежели болотная вода, пусть и очищенная. Но нам не из чего приготовить, да и негде. Единственный котелок остался там, ни о каких дровах даже речи не шло, не говоря уже о том, что меня чуть не стошнило, когда Беовульф поймал большую лягушку и предложил ее зажарить прямо сейчас. Я его честно и откровенно послал, с его гурманским вкусом. Вот Свея согласилась, на что получила недоуменный взгляд от меня и… кусок обгорелый плоти от колдуна – не рассчитал он силы. Вторая лягушка оказалась слишком живучая, а может паренек берег силы. Поэтому несколько минут спустя Свея зажала рот и, закатив глаза, попросила отпустить бедное животное, так как ее тошнит от запаха, и от ее писка. На этом кулинарные эксперименты колдуна закончились.
Четвертый день. Меня уже воротит от воды. Вода внутри, вода снаружи, еще бы дождь пошел, тогда будет повод утопиться. Желудок молчит, но весь сжался, словно насупился, и со мной не разговаривает, а это не хорошо. Двигаюсь пока нормально, так как собственные запасы позволяют – я говорил, что мальчик крупный, – но вот моим спутникам приходилось очень тяжело.
Беовульф итак был далек от, даже, среднего веса, а тут совсем превратился в подобие ходячего скелета, его сейчас можно в анатомическом театре рассматривать, даже сквозь одежду. Нос заострился, темный круги под глазами, что так отчетливо подчеркивают его впалые очи, губы стали совсем тонкими и только небольшой животик выпирает – воды напился. Это единственное пропитание сейчас. Колдун вновь попробовал приготовить лягушку, но сил на заклинание уже не хватало. Попробовал, съест живую – его стошнило.
Свея… Ее ощутимо шатало, так что приходилось периодически поддерживать, чтобы не упала, а то боюсь, ни у кого не хватит сил, чтобы ее вытащить из грязных лап топи. Худая, бледная, ей бы косу в руки и можно подрабатывать, пугая прохожих.