Они ели прямо на ходу, словно мы идем не по болоту, а находимся в шикарном ресторане со шведским столом, и подходы к нему не ограниченны. Теперь лягушки, завидев нас, удирали, но это не мешало Беовульфу и Свее ловить особо нерадивых и поедать их лапы, даже не удосуживаясь отрубить их. Я хоть и был инициатором этого ''пира'', но сам не принимал в нем участия. У меня еще есть пара дней в запасе, до того, как сам буду валиться с ног. Хотя надеюсь, что до этого времени мы выберемся на большую сушу.
К вечеру мои спутники ели шли, но не, потому что силы покинули их, а потому что животы теперь выпячиваю, словно они на седьмом месяце беременности – причем сразу оба. Кожа из белой цветовой гаммы, перешла в нежно-розовую, а может это так закат их окрашивает. Как бы там ни было, но чувствуют они себя лучше, что не может не радовать.
Болото как всегда решило напомнить, что оно здесь главное. Небольшой островок выплыл уже в темноте, когда луна взобралась на трон. Небольшой, не более пяти-семи шагов, остров с одиноко торчащим деревцем, настолько низким и чахло-скрученным, что я вначале принял его за большую корягу. Хотя, все равно, что это, Беовульф все еще слаб, для того чтобы колдовать.
Спрашиваете, почему он ослаб, если так тесно связан с природой? Ну там птичек слушает, от ветерка балдеет, с животными разговаривает, а с рыбами так вообще выпивает… Я спрашивал его об этом. На третий день пути, и на второй после происшествия.
– Мы такие же люди, как и вы, – уставшим голосом сказал он. – Природа не поддерживает нас… То есть не восстанавливает силы в магическом плане, – пояснил он на мой недоуменный взгляд. – Наше колдовство основывается на том, что мы не приказываем природе, а просим ее помочь нам.
– И, похоже, вам это неплохо удается, – усмехнулся я, припомнив колдовство Беовульфа.
– Да, неплохо, особенно высшим магам. Все же силы мы черпаем из себя, а не от природы, поэтому если слаб я, то просьба будет не услышана, а значит…
– Значит, не видать нам костра и твоих огненных шаров, – догадался я. Он только кивнул в ответ.
Ночь набросилась и придавила своими объятиями, не позволяя даже поднять головы – не очень-то и хотелось. Тело, словно губку выжали, а положить обратно в воду забыли, хотя воды тут полно, но я даже пить ее не могу. Над нами медленно гулял ветерок, хоть немного разгоняя смрад, что стоял над болотом. Хотя за это время он уже не так бился в нос, заставляя дышать ртом – ко многому привыкаешь. Луна то исчезала, то вновь появлялась из-за низких туч, что всем своим видом угрожали разразиться дождем.
Пять дней мы на болотах и четыре из них мы терпим лишения. Тела иссыхают, силы покидают, и даже лягушачий стол не может компенсировать потребности организма в еде. Насколько нас еще хватит – день, два, больше? У меня ноги покрылись мозолями, а после пятого десятка пиявок, я даже перестал их замечать – сами отваливаются, когда насыщаются сполна.
Кожа мои спутников вновь начала терять свой естественный цвет. Сырое мясо не альтернатива горячей и хорошо прожаренной отбивной. Последние несколько часов их мучает расстройство желудка, из-за чего приходиться часто останавливаться и, отвернувшись, делать вид, что не слышишь, как пускают пузыри, а потом приходиться осторожно проходить это место, потому что тропа узкая и уйти с нее означает смерть.
– Завтра к утру, мы должны выйти из болота, – подал тихий голос Беовульф.
– Радостная новость, – почему-то не радостно ответила Свея.
– Добраться бы до завтра, – устало заметил я и как в воду глядел.
– Чужаки! – пронесся над маленькой сушей квакающий голос.
– Началось, – синхронно простонали мы и поднялись.