Смех прекратился так же резко, как и начался, но почему-то от этого не стало легче. Наоборот: между лопаток пробежался… нет, протопал холод, а волосы начали шевелиться даже в тех местах, где в принципе недолжны. Стало неудобно сидеть.
Свея, неохраняемая никем, подошла и присела рядом.
– Не надо было гнать, – тихо и разочарованно произнесла она, скорее ни к кому не обращаясь.
– Так все плохо?
– Мы на живом кладбище, – тихо пояснила она.
Так вот почему тут травы нет и земля такая холодная, словно весь день солнце не согревало, а охлаждало. Да и высящийся впереди небольшой холмик с крестом на вершине, тоже понятно. Тогда совсем ясно, что тут делают надгробные камни, выглядывающие из-под земли в хаотичном порядке. Луна: полная такая, круглолицая, но бледная, как бы подтверждая догадку, подмигнула проходящей тучкой.
– Свеженькое, – раздался вдруг насмешливый голос.
На холм… вышло?… выкатилось?… выпрыгнуло?… Короче, на холме появилось нечто. Это нечто было ростом со среднего человека, имело две руки, две ноги, сияющие желтым глаза и довольно подвижное тело. Оно взобралось на крест, словно обезьяна и повисла на нем, раскачиваясь из стороны в сторону – чем только подтверждало образ человекоподобного. Покачавшись так… попрыгало… повизжало – от чего мне стало почему-то смешно… потом спрыгнуло на землю. Вот тут луна сделала нам подарок, осветив этого прыгуна.
Перед нами был самый настоящий… ходячий, и не только, мертвец. Ко всему выше описанному прибавился щербатый, осклабившийся рот, клочья порвано-истлевшей одежды, куски разложившегося мяса и устойчивый запах, который пригнал ветер, от которого так и хотелось согнуться пополам и проверить, что там было на обед.
– Свеженько, – вновь проговорил мертвяк и добавил. – Мясо.
Кто-то вскрикнул… закашлялся… выругался – витиевато так. Кто-то начал читать молитву.
– Любой, кто готов проехать через наше кладбище, – начал мертвец.
– Нет, только не это, – умоляюще попросил я, стараясь не рассмеяться. – Опять кровавую жертву?
– Да, – осторожно-недоуменно протянул упырь.
Вот тут я не удержался – хорошо сидел – и повалился на землю. Я заходился в безудержном хохоте, катаясь по голой земле. На меня, как на больного смотрели все: от лошадей, до того же мертвеца. Они явно издеваются. Что ничего умнее придумать не могут? Почему всегда кровавая жертва? Нет чтобы собрать со всех по харгу и разойтись. Так ведь не хотят – всем подавай кровь, словно у них дефицит с гемоглобином.
Не знаю, сколько бы так катался по холодной земле, если бы меня не воздели на ноги два стражника – наверное, из числа, что посмелее.
– Э, ты чего? – ошарашено спросил один.
Я привалился к его плечу, похрюкивая от хохота и стараясь не упасть.
– Да ничего, – спокойным голосом ответил я и резко оттолкнул стражника. Тут же развернулся и врезал второму промеж ног. – Взять их!
Мой призыв прозвучал как руководство к действию…
Несколько секунд понадобилось, чтобы перерезать веревки отобранным у стражника ножом и несколько минут, чтобы привести и в порядок – затекли.
Тем временем, пока в руки поступала кровь, начался переполох. Кони разом заржали, встали на дыбы – сбросив при этом Грама и Беовульфа – и бросились в рассыпную. Все кто мог держать оружие, кроме нас естественно, встали в стойку, выстроившись в одну линию. Мертвец, что до этого требовал плату, сидел, ухватившись за крест, и мелко похихикивал, противно так и гадостливо.
Земля вздрогнула и, по-моему, даже просела, словно взвалив на себя непомерную ношу. Потом раздался подземный гул и в нос ударил запах, от которого боюсь, и противогаз не поможет: смесь гнили, гноя и разложения. Из-под земли, вздыбливая ее грязными фонтанами, начали появляться мертвые руки, головы, а потом на свет… божий ли?… вылезли они. Лысые головы, большие красные глаза, полыхающие злобой, ряды острых зубов, средь которых все время проскальзывал длинный красный язык. Обнаженные жилистые тела с руками до колен, оканчивающиеся острыми когтями. Они все вылезали и вылезали, нескончаемым мертвым потоком.
– Упыри, – с ужасом произнесла девушка.
– Мертвяки, – поддержал ее кто-то из грандиров.