– Нет, это прикладные науки. Я занимаюсь теоретическими построениями, создаю – по сути, феноменологически – модели того, как функционируют группы и организации на структурном уровне, как цепляются друг за друга отдельные компоненты. Короче говоря, строю башню из слоновой кости, но я нахожу в этом большой интерес. Я ведь и учился в башне из слоновой кости.
– Где именно?
– В Йельском университете и в университете Коннектикута в аспирантуре. Но не закончил диссертацию, потому что обнаружил, что преподавание интересует меня больше, чем научные исследования. – Он уставился в пустоту коридора, наблюдая за одетыми в белое, похожими на призраков, изредка проходящими вдали фигурами. – Жутковато, – заметил он.
– Что жутковато?
– Это место. – Он зевнул, посмотрел на часы. – Я, наверное, поднимусь наверх и проведаю своих дам. Спасибо, что уделили мне время.
Мы поднялись.
– Если вам нужно будет переговорить со мной, вот номер моего служебного телефона.
Он поставил чашку и вынул из кармана индийскую серебряную прищепку для денег, отделанную бирюзой Сверху лежала двадцатидолларовая купюра, а снизу – кредитные карточки и разные бумажки. Раскрыв пачку, Чип порылся в ней и нашел белую визитную карточку. Положив ее на стол, он вынул из другого кармана дешевую одноразовую ручку, что-то написал на карточке и вручил ее мне.
На эмблеме изображен рычащий тигр, вокруг него надпись:
«Тигры МКУВ»
Чуть ниже:
Муниципальный колледж Уэст-Вэлли Отделение общественных наук (818) 509-3476
Внизу две пустые строки. Он подписал на них черными квадратными буквами:
ЧИП ДЖОНС добавочный номер 2359
– Если я буду на занятиях, то этот телефон соединит вас с коммутатором, где вы можете оставить информацию. Если вы хотите, чтобы я присутствовал при вашем визите к нам домой, то постарайтесь предупредить меня за день до него.
Прежде чем я успел ответить, звук тяжелых поспешных шагов, донесшийся с дальнего конца холла, заставил нас обернуться. К нам приближался незнакомец. Спортивная походка, темная куртка.
Черная кожаная куртка. Синие легкие брюки и шляпа. Один из наемных охранников, осматривающий коридоры педиатрического рая и выискивающий непорядки?
Человек подошел ближе. Усатый чернокожий мужчина с квадратным лицом и зоркими глазами. Я взглянул на его значок и понял, что это не охранник. Департамент полиции Лос-Анджелеса. Три нашивки. Сержант.
– Прошу прощения, джентльмены, – тихо начал полицейский, бегло оглядывая нас. На планке было написано его имя – Перкинс.
– В чем дело? – спросил Чип.
Полицейский взглянул на мой значок. Казалось, то, что он прочитал, смутило его:
– Вы врач?
Я кивнул.
– Джентльмены, сколько времени вы находились здесь, в холле?
Чип ответил:
– Минут пять – десять. А что случилось?
Взгляд Перкинса переместился на грудь Чипа, попутно отметив его бороду и сережку.
– Вы что, тоже врач?
– Он родитель, – ответил я. – Навещает своего ребенка.
– Есть ли у вас пропуск для посещения, сэр?
Чип вытащил пропуск и подержал его перед лицом полицейского.
Перкинс прикусил изнутри щеку и вновь повернулся ко мне. От него пахло парикмахерской.
– Заметил ли кто-нибудь из вас что-то необычное?
– Что, например? – спросил Чип.
– Все, что могло показаться необычным, сэр. Кого-нибудь, кто здесь был бы неуместен.
– Неуместен, – переспросил Чип. – Наверное, кто-нибудь из здоровых?
Глаза Перкинса превратились в щелочки.
– Мы ничего не видели, сержант, – произнес я. – Здесь было тихо. А почему вы спрашиваете?
– Благодарю вас, – ответил Перкинс и ушел.
Я заметил, что он немного замедлил шаг, проходя мимо прозекторской.
Мы с Чипом поднялись по лестнице в вестибюль. Толпа работающего в ночную смену медперсонала скопилась в восточной части холла, люди теснились у стеклянных дверей, ведущих наружу. По другую сторону дверей ночная темнота пересекалась вишнево-красным пульсированием полицейских мигалок и белыми огнями софитов.
– Что здесь происходит? – осведомился Чип.
Какая-то медсестра ответила, не поворачивая головы:
– На кого-то напали. На автостоянке.
– Напали? Кто?
Медсестра взглянула на Чипа. Увидела, что он не из числа персонала, и отошла.
Я огляделся, отыскивая хоть одно знакомое лицо. Никого. Слишком долго меня здесь не было.
Какой-то бледный и худой санитар с коротко остриженными волосами цвета платины и с белыми усами, как у Фу Маньчу[16], проговорил гнусавым голосом:
– Все, чего мне сейчас хочется, это отправиться домой.
Кто-то поддакнул ему.
По вестибюлю пронесся неразборчивый шепоток. По ту сторону стеклянной двери я увидел фигуру в униформе, загораживающую выход. Снаружи просочился внезапный всплеск переговоров по радио. Оживление на улице. Какой-то автомобиль на мгновение осветил фарами дверь и умчался прочь. Я успел прочесть промелькнувшую надпись: «СКОРАЯ ПОМОЩЬ». Но ни гудков, ни сирены не было.
– Почему они просто не принесут ее сюда? – спросил кто-то.
– А кто сказал, что это она?
– Это всегда она, – проговорила незнакомая мне женщина.
– Разве вы не слышали? Отъехали без сирены, – заметил еще кто-то. – Может быть, на этот раз не неотложный случай.
