– А может быть, – заявил блондин, – в сирене уже нет необходимости.
Толпа вздрогнула, как гель в чашке Петри. Кто-то произнес:
– Я пытался выйти через заднюю дверь, но они и ее закрыли. Мы как в ловушке.
– Мне показалось, что один из полицейских сказал, что это был доктор.
– Какой доктор?
– Я больше ничего не слышал.
Гудение. Шепот.
– Изумительно, – проговорил Чип и, внезапно повернувшись, начал пробираться сквозь толпу обратно в вестибюль. Прежде чем я успел что-либо сказать, он исчез.
Через пять минут стеклянные двери открылись, и толпа хлынула на улицу. Сержант Перкинс проскользнул сквозь нее и поднял желтовато-коричневую ладонь. Он выглядел как вышедший на замену учитель перед недисциплинированным классом средней школы.
– Прошу минуту вашего внимания. – Он дожидался тишины и в конце концов примирился с весьма относительным спокойствием. – На вашей автостоянке произошло нападение. Нам нужно, чтобы вы выходили по одному и отвечали на кое-какие вопросы.
– Что за нападение?
– Что с ним?
– На кого напали?
– Это доктор?
– Где это случилось?
Глаза Перкинса опять превратились в щелочки.
– Эй, друзья, давайте сделаем это как можно быстрее, тогда все вы сможете отправиться домой.
Мужчина с усами Фу Маньчу заявил:
– Как насчет того, чтобы сообщить нам, что же произошло, чтобы мы могли защитить себя, а, офицер?
Одобрительное гудение в толпе.
– Давайте-ка просто успокоимся, – предложил Перкинс.
– Нет уж, сами вы успокаивайтесь, – возразил блондин. – Вы, ребята, только тем и занимаетесь, что штрафуете за переход бульвара в неположенном месте. А когда происходит что-то серьезное, вы задаете свои вопросики и смываетесь, оставляя нас расхлебывать кашу.
Перкинс не двинулся с места и не сказал ни слова.
– Послушай, приятель, – начал другой мужчина, чернокожий и сутулый, в форме медбрата. – У некоторых из нас есть, между прочим, своя личная жизнь. Скажи нам, что произошло.
– Да! Скажи!
Ноздри Перкинса раздулись. Он еще некоторое время разглядывал толпу, а затем открыл дверь и попятился наружу.
Толпа в вестибюле гневно гудела.
Кто-то громко проговорил:
– Собака!
– Чертовы копы, только пешеходами-нарушителями и занимаются.
– Ага, шайка грабителей – больница ткнула нас на автостоянку через улицу, а эти подлавливают, когда мы спешим на работу.
Шум одобрения. Никто не сказал больше ни слова о том, что произошло на стоянке.
Дверь вновь открылась. Появился другой полицейский – молодая суровая белая женщина.
– Итак, – заявила она. – Сейчас вы просто будете выходить по очереди, друг за другом, полицейский проверит ваши удостоверения личности, и вы сможете отправиться домой.
– Да что ты? – воскликнул чернокожий мужчина. – Добро пожаловать в Сан-Квентин[17]. Что дальше? Личный досмотр?
Ворчание в том же духе продолжилось, но вскоре толпа задвигалась и притихла.
Для того чтобы выбраться на улицу, мне потребовалось двадцать минут. Полицейский списал мое имя со значка-пропуска, спросил подтверждающий документ и записал номер моего водительского удостоверения. Шесть машин полицейского отделения стояли прямо у входа в больницу, за ними виднелся автомобиль без каких-либо опознавательных знаков. Посредине наклонной дорожки, ведущей к автостоянке, расположилась кучка людей.
– Где это произошло? – поинтересовался я у полицейского.
Он указал пальцем на стоянку.
– Я ставил машину там же.
Он поднял бровь:
– Когда вы приехали сюда?
– Около девяти тридцати.
– Вечера?
– Да.
– На каком этаже вы поставили машину?
– На втором.
Он поднял глаза на меня:
– Вы заметили что-нибудь необычное, когда парковали машину? Может, какой-нибудь подозрительный тип там вертелся?
Вспомнив странное ощущение, будто за мной наблюдают, я тем не менее ответил:
– Нет, но освещение было неровным.
– Что вы подразумеваете под «неровным», сэр?
– Неравномерное. Половина пространства была освещена, а другая – находилась в темноте. Там было легко спрятаться.
Полицейский посмотрел на меня. Сжал зубы. Еще раз взглянул на мой значок и сказал:
– Можете идти, сэр.
Я пошел вниз по дорожке. Проходя мимо кучки людей, я узнал одного из них. Пресли Хененгард. Начальник службы безопасности больницы курил сигарету и поглядывал на звезды, хотя небо было затянуто тучами. Другой мужчина в костюме с золотым щитом[18] на лацкане пиджака что-то говорил. Казалось, что Хененгард не слушает его.
Наши глаза встретились, но его взгляд не задержался на мне. Он выпустил дым через ноздри и огляделся вокруг. Для человека, чья служба потерпела такое фиаско, он выглядел поразительно спокойно.
Из газет, вышедших в среду, я узнал, что случилось не просто нападение, а убийство.
