— Тогда, может быть, когда она спит. Обычно она спит с часу до двух или двух тридцати, а вечером ложится в семь или восемь. Может, в восемь, чтобы наверняка? Не слишком поздно для вас?
— В восемь часов, отлично.
— Возможно, Чип тоже сможет присутствовать. Это было бы очень хорошо, как вы думаете?
— Безусловно, — согласился я. — До завтра.
Она коснулась моей руки:
— Благодарю за все и очень сожалею. Я знаю, вы поможете нам пройти через это.
Выехав обратно на Топангу, я остановился у первой попавшейся бензоколонки и воспользовался платным телефоном, чтобы позвонить Майло на работу.
— Как раз кстати, — отозвался он. — Только что закончил разговор с Форт-Джексоном. Кажется, малышка Синди в самом деле была больна. Именно тогда, в восемьдесят третьем году. Но не воспалением легких и не менингитом. А гонореей. Из-за этого ее и изгнали из армии — она прослужила меньше ста восьмидесяти дней. Это означает, что от нее захотели избавиться как можно быстрее, чтобы потом не выплачивать пособие.
— Только из-за гонореи?
— Из-за гонореи и того, что привело к ней. Похоже, за те четыре месяца, что Синди пробыла там, она установила своего рода рекорд по неразборчивости в связях. Так что, если она водит муженька за нос, это означает, что она просто последовательна в своих действиях.
— Неразборчивость, — повторил я. — Только что я уехал от нее, и именно сегодня у меня впервые возникло ощущение ее сексуальности. Я приехал рано, сделал это умышленно, мне было любопытно, почему она не хотела, чтобы я приезжал до двух тридцати. У нее были распущенные волосы. Буквально. Была одета в короткие шорты и тенниску без бюстгальтера.
— Занялась тобой?
— Нет. На самом деле, она чувствовала себя неловко.
Спустя несколько минут рассыпала землю из цветочного горшка, испачкала одежду и поспешила выйти, чтобы переодеться, а когда появилась вновь, ее костюм был не столь легкомысленным.
— Может быть, ты только-только разминулся с ее дружком?
— Может быть. Она сказала, Кэсси спит с часу до двух, Чип в этот день с двенадцати до двух дает уроки, так что для интрижки лучшего времени и придумать нельзя. К тому же спальня пахла дезодорантом.
— Маскирующим запах любви, — закончил Майло. — А ты никого не видел? Какие-нибудь машины выезжали с улицы?
— Всего-навсего спец по бассейнам, смывающийся с подъездной дороги соседнего дома. О, черт, не думаешь ли ты, что это был он?
— Конечно, думаю, — засмеялся Майло. — Я всегда думаю о людях самое худшее. — Опять смех. — Бассейнщик. Вот тебе и типичная калифорнийская интрижка.
— Он был у соседей, а не у нее.
— Ну и что? Ничего необычного в том, что эти парни обслуживают несколько бассейнов в квартале, а раз это так далеко от города, он может заниматься всем этим чертовым участком. Способов великое множество. А у Джонсов есть бассейн?
— Да, но он был покрыт пластиком.
— Ты рассмотрел мистера Хлоризатора?
— Молодой, загорелый, волосы собраны в хвост. На его грузовике было написано: «Фирма по обслуживанию бассейнов „УЭЛЛИБРАЙТ“». «Брайт» написано не по правилам.
— Он видел, как ты подъехал?
— Да. Он притормозил, высунул голову и уставился на меня, потом широко улыбнулся и показал мне большой палец.
— Настроен дружески, да? Даже если он только что занимался с ней любовью, возможно, он не единственный. Там, в армии, она не была монашкой.
— Как ты узнал об этом?
— Это было нелегко. Армия скрывает свои дела просто из принципа. Чарли потратил много времени, пытаясь проникнуть в ее файл, но так ничего и не добился. В конце концов я проглотил свою гордость и позвонил полковнику — исключительно ради тебя, парень.
— Весьма благодарен.
— Ну да… К его чести, этот индюк не злорадствовал. Сразу соединил меня с незарегистрированным телефоном. Нечто вроде архива. Никаких подробностей, только фамилия, звание, номер и обозначение статьи увольнения из армии. Но мне повезло: я попал на офицера из архива, который служил в армии одновременно со мной, и убедил его позвонить в Южную Каролину и найти кого-нибудь, с кем я мог бы переговорить. Он отыскал женщину-капитана, которая была капралом тогда, когда Синди была рядовым пехотинцем. Она отлично помнила Синди. Похоже, наша девица была в казармах у всех на языке.
— Эта база исключительно женского состава. Значит, мы говорим о лесбиянках?
— Нет. Она развлекалась в городе, обычно во время увольнений, в местных барах. Все закончилось, по словам капитана, когда Синди связалась с группой подростков и один из них оказался сыном местной шишки. Она заразила его гонореей. Мэр города нанес визит командующему базой, и — всего хорошего. Жалкая историйка, а? Это имеет какое-то отношение к твоему Мюнхгаузену?
