Под змеевиком трубы сложены коробки салфеток и рулоны туалетной бумаги в пластиковых пакетах. За ними — два флакона с мятной жидкостью для полоскания рта и аэрозоль. Я осмотрел баллон. Дезинфицирующее средство с запахом хвои. В тот момент, когда я ставил баллон на место, он выскользнул у меня из пальцев; я рванулся, чтобы поймать его и не наделать шума. Это мне удалось, но моя рука наткнулась на какой-то предмет с острыми углами.
Я отодвинул коробки с салфетками в сторону и вытащил этот предмет.
Белая картонная коробка размером пять квадратных дюймов, на крышке которой была изображена красная стрела, а под ней — стилизованные красные буквы: «МЕДИЦИНСКАЯ КОРПОРАЦИЯ ХОЛЛОУЭЙ». Над логотипом красовалась наклейка в виде стрелы из золотой фольги и надпись: «Образец. Предоставлен: Ральфу Бенедикту, доктору медицины».
Коробка перевязана тесьмой с наклеенным посередине кружком. Я развязал ее, открыл крышку и обнаружил лист гофрированной коричневой бумаги. А под ним — ряд белых пластмассовых цилиндров размером с шариковую ручку, уложенных на подстилке из стирофома. К каждому прикреплен сложенный листок бумаги с инструкцией.
Я вынул один цилиндр. Легкий, как перо, тонкий, как папиросная бумага. Нижнюю часть стержня опоясывало градуированное кольцо. На одном конце отверстие с тонкой, как нить, винтовой нарезкой. На другом — вращающаяся, но не снимающаяся крышка.
Черные буквы на корпусе: «ИНСУДЖЕКТ». Я снял листок с напечатанным текстом. Инструкция производителя, запатентовано пять лет назад. Базовое представительство «Холлоуэй медикал» находится в Сан-Франциско.
Первый параграф гласил:
«ИНСУДЖЕКТ» (торговая марка) — это дозорегулирующая сверхлегкая система, предназначенная для подкожного впрыскивания человеческого или очищенного свиного инсулина от 1 до 3 доз. «ИНСУДЖЕКТ» следует применять с другими компонентами системы «ИНСУИЗ», а именно, с одноразовыми шприцами «ИНСУДЖЕКТ» и капсулами «ИНСУФИЛ».
Второй параграф расхваливал преимущества системы: портативность и сверхтонкую иглу, которая снижала боль и риск подкожных абцессов, повышала «легкость применения и точность дозировки». Серия рисунков иллюстрировала этапы присоединения иглы, введение капсулы в цилиндр и правильный метод инъекции инсулина под кожу.
«Легкость применения».
Сверхтонкая игла оставит всего лишь крошечную ранку от прокола кожи, именно такую, как описывал Эл Маколей. А если вдобавок и место, куда вводили иглу, не слишком бросается в глаза, то след может остаться незамеченным.
Я пошарил внутри коробки, отыскивая иглы и инсулин. Ни одной, только цилиндры. Я засунул руку в углубление шкафчика, но и это не дало результатов.
Кто-то достаточно хладнокровен, чтобы хранить инсулин, а может быть, он осторожен. Не могут ли капсулы инсулина находиться в кухне, на одной из полок хромированного холодильника?
Поднявшись с колен, я положил коробку на стойку перед зеркалом, а брошюрку засунул в карман. Вода в унитазе только что перестала журчать. Я прочистил горло и снова спустил воду, оглядывая комнату в поисках других тайников.
Единственное возможное место — это сливном бачок туалета. Я поднял крышку и заглянул туда. Только грузило и приспособление для подкрашивания воды.
Сверхтонкая игла… Ванная комната была идеальным местом, где их можно спрятать, — лучший путь из спальни в детскую трудно найти.
Удобнейшее место, чтобы подготовить полуночную инъекцию.
Закрываешь на ключ дверь спальни, достаешь из-под умывальника инсуджект, собираешь шприц и на цыпочках отправляешься в комнату Кэсси.
Укус иглы своей неожиданностью разбудит малышку. Возможно даже, девочка заплачет, но она не будет знать, что случилось.
Об этом не узнает и никто другой. Для ребенка ее возраста просыпаться в слезах — это нормальное явление. Тем более она так часто болеет.
Может ли темнота скрыть лицо человека со шприцем?
По другую сторону двери, в детской, продолжала ворковать Синди, ее голос был нежен.
Но, помимо этого, возможно и другое объяснение. Эти цилиндры могли предназначаться ей. Или Чипу.
Нет. Стефани говорила, что проверяла их обоих, — с обменом веществ у них все в полном порядке.
Я взглянул на дверь спальни, потом на свои часы. Всего три минуты я провел в отделанной голубым кафелем темнице, но мне казалось, что сижу здесь все выходные дни. Открыв дверь, я прошел в спальню, радуясь, что плотный ворс коврового покрытия поглощает звук моих шагов.
