— Научная работа для этих людей ничего не значит, Алекс. Они не хотят лишних расходов. Теперь все совсем по-другому. — Стефани сняла руку с моей талии, и мы пошли дальше.
— А кто тот парень? — спросил я. — Мистер Серый Костюм?
— А, этот… — она занервничала. — Хененгард. Пресли Хененгард. Начальник службы безопасности.
— Выглядит как головорез. Используется для выколачивания долгов?
— Было бы неплохо, — рассмеялась Стефани. — Больнице не хватает процентов восемьдесят. Кажется, он вообще ничего не делает, только повсюду следует за Пламбом и вынюхивает. Некоторые считают, что он похож на привидение.
— В каком смысле?
Она ответила не сразу:
— Наверное, из-за его манеры поведения.
— У тебя были с ним неприятности?
— У меня? Нет. А что?
— Когда мы говорим о нем, ты нервничаешь.
— Нет. Ничего личного — просто его поведение в отношении всех нас. Неожиданно появляется. Возникает из-за угла. Ты выходишь из палаты пациента, а он тут как тут.
— Интересно.
— Очень. А что же делать бедной девушке? Вызывать службу безопасности?
Я спустился на цокольный этаж один, нашел службу безопасности, выдержал пятиминутный допрос охранника в форме и в конце концов заслужил право получить карточку-пропуск с цветной фотографией.
Фотография как для полиции. Я прицепил карточку на лацкан и спустился вниз по лестнице в полуподвал, направляясь в больничную библиотеку с намерением изучить список Стефани.
Дверь оказалась заперта. Прикрепленное к ней объявление без даты сообщало новые часы работы — с 15.00 до 17.00 по понедельникам, вторникам и средам.
Я зашел в примыкающий читальный зал. Он был открыт, но совершенно пуст. Словно ступил в другой мир: отполированные панели, мягкие кожаные стулья и кресла в стиле Честерфильд, слегка потертые, но дорогие персидские ковры на исцарапанном дубовом паркете.
Казалось, что Голливуд находится где-то на другой планете.
Когда-то эта комната представляла собой кабинет помещичьего дома в Котсволде, затем была подарена больнице — еще до того, как я прибыл сюда интерном, — перевезена через Атлантику и восстановлена при финансовой поддержке патрона-англофила, который полагал, что медикам следует отдыхать, как положено в высшем свете. Этот человек никогда и в глаза не видел врачей из Западной педиатрической больницы.
Я пересек комнату и попробовал открыть дверь в библиотеку. Не заперта.
В комнате без окон было совершенно темно. Я включил свет. Большинство полок пустовало, на некоторых лежали тощие стопки разрозненных журналов. На полу — небрежно сложенные груды книг. Задняя стена оказалась голой.
Компьютера, при помощи которого я раньше искал нужные мне для работы материалы, не видно. Отсутствовали и дубовые каталожные ящики, с выполненными от руки на пергаментной бумаге указателями. Единственным предметом мебели оказался серый металлический стол. К столу липкой лентой прикреплен лист бумаги: вкутрибольничное объявление, написанное три месяца тому назад.
