— Слава Богу. Когда сегодня днем я разговаривал с Синди, она показалась мне совершенно измученной. Принес это снизу, — он поднял одну чашку, — чтобы подкрепить ее. Но сон — именно то, что сейчас ей больше всего нужно.
Он направился к тиковой двери. Я последовал за ним.
— Не отрываем ли мы вас от домашнего очага, доктор?
Я покачал головой:
— Я уже побывал там и вернулся.
— Не знал, что теперь психологи придерживаются такого расписания.
— Конечно, нет, если в нем нет необходимости.
Он улыбнулся:
— Что ж, если Синди уснула так рано, значит, Кэсси выздоравливает, и Синди может расслабиться. Итак, дела идут на поправку.
— Синди сказала мне, что никогда не покидает Кэсси.
— Никогда.
— Наверное, ей очень трудно.
— Невероятно трудно. Вначале я пытался помочь, немного разгрузить ее. Но, после того как мы несколько раз побывали здесь, после того как я увидел других матерей, я понял, что это нормально. Даже целесообразно. Это самозащита.
— От чего?
— От ошибок.
— Синди тоже говорила об этом, — подтвердил я. — Вам пришлось столкнуться здесь с ошибками медперсонала?
— Мне следует говорить как родителю или как сыну Чака Джонса?
— А разве есть разница?
Чуть заметная, напряженная улыбка.
— Еще какая. Как сын Чака Джонса, я нахожу, что эта больница просто педиатрический рай, я так и заявлю в следующем отчете, если меня попросят. А как родитель, я могу сказать, что мне случалось кое-что видеть — неизбежные человеческие ошибки. Вот вам пример, причем такой, который действительно привел меня в ужас. Пару месяцев назад весь пятый этаж только и говорил об этом случае. Там лежал маленький мальчик, которого лечили от какого-то вида рака — давали экспериментальное лекарство, а это означает, что, вероятнее всего, никакой надежды на выздоровление уже не было. Но дело не в этом. Кто-то неправильно прочел точку или запятую в десятичной дроби, и мальчику дали огромную дозу лекарства. Это вызвало повреждение мозга, кому и все остальное. Все родители, находившиеся на этом этаже, слышали, как вызвали реанимацию, и видели, как в комнату бросилась группа неотложной помощи. Слышали крики матери. Мы тоже видели все это. Я был в холле и сам слышал, как она кричала, умоляя о помощи. — Чип поморщился.
— Я встретил ее пару дней спустя, доктор Делавэр. Когда ребенку все еще делали искусственное дыхание. Женщина была похожа на жертву концлагеря. Забитая и всеми преданная. И все это из-за какой-то точки в десятичной дроби. Весьма возможно, что подобное происходит постоянно в более мелких масштабах — в таких, которые могут быть скрыты или даже вообще остаться незамеченными. Поэтому вы не можете осуждать родителей за то, что они постоянно настороже, ведь так?
— Нет, конечно, — согласился я. — Создается впечатление, что вы не очень-то доверяете этой больнице.
— Наоборот, как раз доверяю, — жарко возразил он. — Прежде чем мы остановили свой выбор на этой клинике, мы навели справки, а не приняли безоговорочно мнение отца. И теперь я знаю, что эта больница на самом деле лучшая детская клиника в городе. Но когда дело касается вашего собственного ребенка, то статистика не имеет значения, правда? И людские ошибки неизбежны.
Я открыл дверь в «палаты Чэппи» и придержал ее для Чипа, несшего чашки с кофе.
Через стеклянную дверь подсобной комнаты, расположенной за постом медсестер, виднелась коренастая фигура Вики. Женщина ставила что-то на верхнюю полку. Мы прошли мимо и направились к палате Кэсси.
Чип на секунду заглянул в комнату, а потом подтвердил:
— Все еще спят.
Посмотрев на чашки, предложил одну мне:
— Нет никакого смысла дожидаться, пока этот дрянной кофе совсем пропадет.
— О нет. Спасибо.
Он тихо засмеялся:
— Мнение опытного человека. Что, он всегда был таким дрянным?
— Всегда.
— Вы только посмотрите — немного продукции нефтяной компании «Эксон Вальдес».
Едва заметная радужная пленка покрывала черную поверхность жидкости. Сморщившись, Чип поднес чашку ко рту:
— Ух, неотъемлемая часть аспирантуры. Но я нуждаюсь в ней, чтобы голова работала.
— У вас был слишком длинный день?
— Наоборот, чересчур короткий. Кажется, что чем старше вы становитесь, тем короче делаются дни. Вы не замечали? Короткие и забитые работой. Потом еще это мотание туда-обратно между работой, домом и больницей. А наши чудесные магистрали — поистине высшее достижение человечества.
— Жить в Вэлли-Хиллз — это значит ездить по автостраде Вентура, — сказал я. — Хуже не бывает.
— Отвратительно. Когда мы искали себе пристанище, я умышленно подобрал дом, расположенный поблизости от работы, чтобы избежать поездок из пригорода. — Он пожал плечами. — Но так всегда происходит с самыми лучшими планами. Иногда я сижу в машине бампер к бамперу и воображаю, что нечто подобное будет твориться и в аду.
Он вновь рассмеялся и отхлебнул кофе.
— Я испробую это на себе через пару дней, когда нанесу вам домашний визит, — заявил я.
— Да, Синди говорила об этом. А, вот и наша мисс Найтингейл[15]. Привет, Вики. Опять ночь напролет не смыкаете глаз?
