Я повернулся и увидел вышагивающую к нам медсестру, она приветливо улыбалась, чепчик весело покачивался из стороны в сторону.
— Добрый вечер, профессор Джонс. — Она втянула воздух, как будто готовилась поднять что-то тяжелое, и кивнула мне.
Чип вручил ей нетронутый кофе:
— Выпейте или вылейте.
— Благодарю вас, профессор Джонс.
Он кивнул головой в сторону палаты Кэсси:
— Давно дремлют наши спящие красавицы?
— Кэсси заснула около восьми. Миссис Джонс приблизительно без четверти девять.
Он взглянул на часы:
— Сделайте мне одолжение, Вики. Я провожу доктора Делавэра и, пока буду внизу, может быть, перехвачу что-нибудь поесть. Пожалуйста, попросите разыскать меня, если они проснутся.
— Если желаете, я могу спуститься вниз и что-нибудь принести вам, профессор.
— Нет, спасибо. Мне нужно поразмяться — вся эта автострада.
Вики с сочувствием покудахтала.
— Конечно, я сообщу вам, как только кто-нибудь из них проснется, — заверила она.
Когда мы оказались по другую сторону тиковой двери, Чип остановился и спросил:
— Что вы думаете о том, как здесь нами занимаются.
— Занимаются в каком смысле?
Он направился дальше.
— Занимаются в медицинском смысле — вот эта теперешняя госпитализация. Насколько я могу судить, никакого настоящего обследования не проводится. Никто не обследует Кэсси физически. Я не говорю, что это меня не устраивает. Слава Богу, ей не приходится переносить эти проклятые уколы. Но я начинаю подозревать, что все это напоминает безвредную пилюлю для успокоения больного и делается для отвода глаз. Воздержимся от каких-либо мер, пошлем за психологом — я не имею ничего против вас лично — и дадим тому, что происходит с Кэсси, закончиться своим путем.
— Вы находите это оскорбительным?
— Не оскорбительным — хотя… возможно, немножко. Как будто мы все это выдумываем. Поверьте мне, это не так. Вы, все вы, работающие здесь, не видели того, что пришлось видеть нам, — кровь, припадки.
— Вы все это видели?
— Не все. Синди встает по ночам. Я сплю довольно крепко. Но я видел достаточно. Когда появляется кровь, что-либо доказывать бесполезно. Так почему сейчас ничего больше не делают?
— Я не могу говорить за других. Но я могу предположить только одно: никто не знает по-настоящему, что нужно делать, поэтому они и не хотят бесполезного вмешательства.
— Пожалуй, я соглашусь с вами, — проговорил Чип. — Да, возможно, именно это и есть правильный путь. Доктор Ивз кажется достаточно компетентной. Может быть, у Кэсси симптомы — как это называется — недоразвитой болезни?
— Абортивные формы болезни — симптомы исчезают, не достигнув полного развития.
— Абортивные. — Он улыбнулся. — Медики придумывают больше эвфемизмов, чем кто-либо другой… Молю Бога, чтобы симптомы действительно исчезали, не развившись. С превеликим удовольствием оставил бы неразгаданной эту медицинскую тайну при условии, что Кэсси наконец станет здоровой. Но теперь уже с трудом в это веришь.
— Чип, — сказал я. — Меня вызвали не потому, что кто-то считает, что болезнь Кэсси психосоматического характера. Моя работа сводится к тому, чтобы помочь ей справиться с беспокойствами и болью. Я хочу нанести вам визит на дом, чтобы укрепить взаимопонимание с девочкой, — только в этом случае я смогу оказаться полезным, если вдруг потребуюсь.
— О да, конечно, — согласился он. — Я понимаю.
Он посмотрел на потолок и принялся отбивать дробь одной ногой. Мимо нас прошла пара медсестер. Он проводил их рассеянным взглядом.
— С чем мне действительно трудно справляться, так это с иррациональностью, — вновь заговорил Чип. — Как будто все мы дрейфуем по кругу в каком-то море случайных событий. Что же, черт возьми, вызывает ее болезнь? — Он со всей силы ударил кулаком по стене.
Я чувствовал, что любая моя реплика только осложнит ситуацию, но я знал также, что и молчание не особенно улучшит дело.
Дверь лифта открылась, мы вошли.
— Раздраженные родители, — покачал он головой, с силой нажав кнопку «вниз». — Не очень-то приятно в конце трудового дня.
— Это моя работа.
— Ничего себе работа.
— Похлеще любой физической.
Он улыбнулся.
Я указал на чашку, которую он все еще держал в руке:
— Уже остыл. Что, если мы выпьем немного свежего месива?
На секунду он задумался.
— Отлично, почему бы и нет?
Кафетерий был закрыт, поэтому мы прошли по коридору мимо комнаты отдыха врачей и раздевалки с отдельными шкафчиками к ряду торговых автоматов. Нас обогнала худенькая молодая женщина в хирургическом костюме с полными пригоршнями леденцов. Мы с Чипом взяли кофе, а он еще купил пакетик шоколадного печенья.
Дальше по коридору можно было присесть — стулья, покрытые оранжевым пластиком, были расставлены буквой «L», рядом расположился низкий белый столик с рассыпанными на нем обертками от пищи и старыми журналами. Прозекторская находилась совсем рядом. Я подумал о сынишке Чипа и о том, вызовет ли ее близость какую-либо реакцию у него. Но он медленно подошел к стульям и, позевывая, опустился на один из них. Развернув печенье, окунул его в кофе:
— Пища, которая придает силы, — и откусил намокшую часть.
