Рядом с телефоном стоял большой аквариум с соленой водой, в котором плавала небольшая леопардовая акула. Пара золотых рыбок плескались на поверхности. Акула мирно скользила по дну. Ее глаза были спокойными и такими же синими и красивыми, как глаза Вики Боттомли.
Я позвонил в Центр Паркера. Подошедший к телефону мужчина сказал, что Майло нет и неизвестно; когда он вернется.
— Это Чарли? — поинтересовался я.
— Нет.
Я набрал домашний номер Майло. Стоящий за прилавком парень наблюдал за моими действиями. Я улыбнулся и поднял указательный палец, показав, что займу только одну минуту. Голос Пегги Ли произнес тираду о «Блю инвестигейшнз». Я проговорил:
— Дон Херберт была убита в марте. Вероятнее всего, девятого числа где-то в центре города вблизи музыкального клуба панков. Детектива, занимающегося расследованием, зовут Рей Гомес. В течение ближайшего часа я, наверное, буду в больнице — можешь попросить, чтобы меня разыскали, если захочешь переговорить по этому поводу.
Я повесил трубку и направился к выходу. Какое-то движение пены привлекло мое внимание, и я обернулся к аквариуму. Золотые рыбки исчезли.
Голливудская часть бульвара Сансет была по-воскресному спокойной. Банки и места развлечений, расположенные до Хоспитал-роу, были закрыты, немногочисленные бродяги и бедные семьи топтались на тротуарах. Машин на дороге мало — только отдыхающие по воскресным дням и туристы, заехавшие слишком далеко от Вайна. Я добрался до ворот автостоянки для врачей менее чем за полчаса. Стоянка вновь работала. Множество свободных мест.
Прежде чем подняться наверх, в отделение, я зашел в кафетерий выпить кофе.
Ленч заканчивался, кафетерий был почти пуст. Как раз когда я подошел заплатить за кофе, Дэн Корнблатт, держа пластиковый стаканчик с крышкой в руке, получал сдачу у кассира. Кофе просочился из-под крышки и грязными ручейками тек по стенкам стаканчика. Усы Корнблатта, напоминавшие велосипедный руль, обвисли, сам кардиолог выглядел поглощенным какой-то мыслью. Он сунул мелочь в карман, заметил меня и быстро кивнул.
— Привет, Дэн. Что случилось?
Моя улыбка, казалось, раздражала его.
— Читал сегодняшнюю газету?
— Да в общем только просмотрел.
Он прищурился. Заметное раздражение. Я почувствовал себя так, будто неправильно ответил на устном экзамене.
— Что тогда я могу сказать? — резко бросил он и отошел.
Я заплатил за кофе и задумался, какое сообщение могло так обеспокоить его. Оглядел кафетерий в поисках брошенной кем-нибудь газеты, но ничего не обнаружил. Сделал пару глотков кофе, выбросил стаканчик и направился в читальный зал. На сей раз он был закрыт на ключ.
Палаты Чэппи пустовали, двери всех палат, кроме комнаты Кэсси, были открыты. Свет выключен, с кроватей убрано белье. Пахло дезодорантом с запахом луга. Мужчина в желтой спецодежде пылесосил коридоры. По отделению разливалась какая-то венская, медленная и сладкая музыка.
Вики Боттомли сидела за столом на посту медсестер и читала карту. Ее чепчик чуть съехал на сторону.
— Привет, что нового? — спросил я.
Она покачала головой и, не глядя на меня, протянула историю болезни.
— Читайте дальше.
— Я уже дочитала.
Я взял карту, но не стал открывать ее. Прислонившись к столу, спросил:
— Как сегодня себя чувствует Кэсси?
— Немного лучше, — все еще не поднимая на меня взгляда, ответила Вики.
— Когда она проснулась?
— Около девяти.
— Ее отец уже здесь? И…
— Все здесь, и все написано, — проговорила она, не поднимая головы и ткнув в историю болезни.
Я перелистал страницы, открыл записи за сегодняшнее утро и прочитал выводы Эла Маколея и невропатолога.
Вики взяла какой-то бланк и начала его заполнять.
— Последний припадок Кэсси, — заметил я, — кажется весьма серьезным.
— Ничего такого, что бы я не видела раньше.
Я положил карту на стол и остался стоять у сестринского поста. В конце концов Вики взглянула на меня. Голубые глаза часто заморгали.
— Вам приходилось видеть много случаев детской эпилепсии?
— Видела все. Работала в онкологии. Занималась младенцами с опухолью мозга. — Женщина пожала плечами.
— Я тоже работал в онкологии. Несколько лет назад. Психосоциальная помощь.
— А-а…
Опять вернулась к своему бланку.
— Ну что ж, — заметил я. — По крайней мере, кажется, у Кэсси нет опухоли.
Молчание.
— Доктор Ивз сказала мне, что намерена вскоре выписать девочку.
— Ага.
— Я думаю нанести им домашний визит.
Ее рука мчалась по бумаге.
— Вы ведь были у них дома, да?
Никакого ответа.
Я повторил вопрос. Женщина перестала писать и взглянула на меня.
— Если я и была у них, что в этом такого?
— Нет, я просто…
— Вы просто болтаете, вот что. Правильно? — Она положила ручку и откатилась назад на стуле. Самодовольная улыбка играла на ее губах. — Или вы проверяете меня? Хотите знать, выходила ли я из комнаты и делала ли что-то с девочкой?
Глядя мне прямо в глаза и продолжая улыбаться, Вики откатилась еще дальше.
— Почему вы так считаете?
— Потому что я знаю, о чем все вы думаете.
— Это был совершенно простой вопрос, Вики.
