Доход с инвестиций все еще поступал. Медленно, но верно дополняя то, что я зарабатывал судебной экспертизой. Я никогда не буду в состоянии купить картины французских импрессионистов, но если придерживаться разумного стиля жизни, то, вероятно, я смогу, если мне того захочется, не работать в поте лица, добывая себе на пропитание.
Тем не менее даже после потери большей части своего имущества и почти всех клиентов Лу оставался весьма состоятельным человеком. Теперь он проводил свое время то на яхте в южной части Тихого океана, то в имении в Вилламетт-Вэлли.
Я позвонил в Орегон и побеседовал с его женой. Голос ее, как всегда, был спокоен, и я задумался, было ли это признаком сильного характера и хорошего воспитания или просто притворством. Мы немного поболтали, а затем она сообщила, что Лу вместе с сыном отправился в пеший поход к горе Рейнир, штат Вашингтон, и ждут их не раньше завтрашнего вечера или утром в понедельник. Я передал ей все, о чем хотел бы спросить у друга. Для нее это был пустой звук, но я знал, что они с Лу никогда не разговаривают о финансовых проблемах.
Пожелав ей всего хорошего, я повесил трубку.
Затем выпил еще чашку кофе в ожидании возвращения Робин, которая помогла бы мне забыть этот день.
Она тащила два чемодана и выглядела веселой. Третий чемодан лежал в ее новом пикапе. Я принес его в дом и стал смотреть, как она распаковывает багаж и развешивает свою одежду, заполняя пустоту в гардеробе, к которому я не притрагивался более двух лет.
Усевшись на кровать, она улыбнулась:
— Вот.
Мы постояли немного, обнявшись и наблюдая за рыбками. Затем отправились пообедать, взяв баранью лопатку с ребрышками в спокойном месте в Брентвуде, где мы оказались самыми молодыми посетителями. Вернувшись домой, мы провели остаток вечера, слушая музыку, читая и попивая джин. Это создавало романтическое настроение, легкое чувство возраста и было чрезвычайно приятно. На следующее утро мы прогулялись в узкой лесистой долине, притворяясь, что любим наблюдать за дикими птицами, и придумывая названия для попадавшихся на нашем пути крылатых существ.
Воскресный ленч, который мы устроили на верхней террасе, состоял из гамбургеров и чая со льдом. После того как мы вымыли посуду, Робин углубилась в кроссворд, кусала ручку и часто хмурилась. Я растянулся в шезлонге, внушая себе абсолютное отстранение от мыслей о работе. Вскоре после двух Робин отложила кроссворд со словами:
— Хватит. Слишком много французских слов.
И разлеглась рядом со мной. Мы впитывали солнце до тех пор, пока я не заметил, что Робин начала проявлять беспокойство.
Я наклонился над ней и поцеловал в лоб.
— Как приятно… что я могу предложить тебе?
— Ничего, спасибо.
— Ты уверен?
— Ага.
Она попыталась заснуть, но вместо этого стала еще более беспокойной.
— Мне бы хотелось сегодня побывать в больнице, — заметил я.
— О, конечно… Раз ты собираешься уехать, я тоже могла бы заглянуть в мастерскую и закончить некоторые дела.
Комната Кэсси была пуста, белье с кровати снято, шторы опущены. На ковре остались следы от пылесоса. Ванная комната продезинфицирована, на унитазе бумажная полоса.
Я вышел из комнаты и услышал чей-то голос:
— Подождите.
Передо мной стоял охранник. Выбритое до блеска треугольное лицо, мрачный рот и очки в черной оправе. Тот же самый тип, с которым я познакомился в первый день своей работы в клинике и который настаивал на оформлении нового пропуска.
Он блокировал выход. Выглядел так, будто был готов к атаке на гору Сан-Хуан-Хилл[42].
— Прошу прощения, — проговорил я.
Он не двинулся с места. Между нами оставалось немного свободного пространства, но я смог взглянуть на его значок. На нем было написано: «Сильвестр. Административное управление».
Охранник изучил мой пропуск и сделал шаг назад. Частичное отступление, но недостаточное для того, чтобы позволить мне пройти.
— Видите, я получил новый пропуск, — заметил я. — Яркий и блестящий, с цветной фотографией. А теперь не будете ли вы так любезны убраться с моей дороги, чтобы я мог пойти и заняться своими делами.
Он пару раз взглянул то на пропуск, то на мое лицо, сравнивая меня с фотографией. Наконец, отойдя в сторону, проговорил:
— Эта палата закрыта.
— Да, я вижу. До каких пор?
— Пока не откроют.
Я прошел мимо него и направился к тиковой двери.
— Вы ищете что-нибудь конкретное?
Я остановился и обернулся. Одна его рука лежала на кобуре, а другая сжимала дубинку.
Подавив желание рявкнуть: «Ну, стреляй, парень», я объяснил:
— Пришел навестить пациентку. Она лежала в этой палате.
В общем отделении я воспользовался телефоном, чтобы позвонить в пункт приема и выписки пациентов и получил подтверждение, что Кэсси была выписана час назад. По лестнице спустился на первый этаж и в автомате купил водянистую кока-колу. Со стаканчиком в руке я направился в вестибюль и там чуть не столкнулся с Джорджем Пламбом и Чарльзом Джонсом-вторым. Они шли очень быстро, так что Джонс еле успевал переставлять свои коротенькие кривые ноги. Мужчины громко смеялись. Вот вам и обеспокоенный дедушка.
