Думая о дружбе, которая была сцементирована сделкой с недвижимостью, я улыбнулся.
— Он солидный парень, — продолжал мистер Джонс. — Серьга в ухе и длинные волосы — это просто часть имиджа. Вы знаете, что он преподаватель колледжа, да?
Я кивнул.
— Ребята, которых он учит, верят в подобные вещи. Он прекрасный преподаватель. Получил за это награды.
— Да?
— Множество. Вы никогда не услышите, чтобы он расхваливал сам себя. Он всегда был таким. Скромным. Так что мне приходится выполнять эту работу — расхваливать его. Он получал награды еще будучи студентом. Учился в Йеле. У него всегда была склонность к преподаванию. В своем общежитии натаскивал отстающих мальчиков и успешно подготовил их к выпуску. Занимался с учениками средней школы, за что его тоже отметили. Это дар.
Его пальцы все еще были сжаты — два крепких мясистых крюка. Он разнял их и веером разложил на столе. Вновь сжал пальцы. Разгладил клеенку.
— Мне кажется, вы очень гордитесь им, — заметил я.
— Совершенно верно, горжусь. И Синди тоже. Милая девушка, без всяких претензий. Они создали нечто крепкое, и доказательством того служит Кэсси. Я знаю, что необъективен, но эта малютка просто восхитительна, красива, такая умница. И к тому же у нее прекрасный характер.
— Это немалое достоинство, — согласился я. — Особенно если учитывать обстоятельства…
Глаза Джонса забегали. Он закрыл их, вновь открыл.
— Вы ведь знаете, мы потеряли одного ребенка? Красивого маленького мальчика… Синдром внезапной младенческой смерти. И до сих пор никто не знает, почему это происходит, правда?
Я кивнул головой.
— Это был ад на земле, доктор. Гром среди ясного неба — сегодня он с нами, а завтра… Я просто не могу понять, почему никто не может объяснить, что происходит с Кэсси.
— Потому что никто не знает, Чак.
Он отмахнулся от моих слов.
— И все же я не понимаю, почему вас втянули в это дело. Не принимайте это лично на свой счет. Я знаю, вы слышали разные ужасные истории по поводу упразднения психиатрического отделения. Но дело-то в том, что даже не стоял вопрос об одобрении или неодобрении лечения болезней мозга. Я, безусловно, за. Разве можно не одобрять его? Некоторые люди нуждаются в подобной помощи. Все дело в том, что слабые медсестры, работавшие в психиатрии, и понятия не имели, как составляется бюджет и как следует придерживаться сметы, уж не говоря о компетентном выполнении собственных обязанностей. А врачи дали мне ясно понять, что у них не такие уж большие способности. Конечно, если послушать их теперь, то все они были гениями, а мы уничтожили центр блестящих специалистов по психиатрии. — Мистер Джонс закатил глаза. — Ладно, неважно. Надеюсь, в один прекрасный день мы сможем создать хорошее, солидное отделение. Пригласим лучших специалистов. Вы ведь когда-то работали здесь, правильно?
— Несколько лет тому назад.
— Как бы вы посмотрели на то, чтобы вернуться?
Я покачал головой.
— Почему вы ушли?
— На то были разные причины.
— Свобода частной практики? Сам себе хозяин?
— Отчасти.
— Тогда, оглянувшись назад, вы сможете быть объективны и поймете, что я имею в виду. По поводу необходимости эффективной работы. Необходимости быть реалистами. Вообще я склонен полагать, что врачи, работающие в частном секторе, понимают это. Потому что, занимаясь частной практикой, занимаешься бизнесом. И только те, кто живет за счет… Но это не имеет значения. Возвращаясь к моим словам по поводу вашего участия в лечении моей внучки. Ни у кого не хватает нахальства заявить, что вся проблема заключается в ее головке, не так ли?
— Я в самом деле не могу обсуждать подробности, Чак.
— Почему нет, черт возьми?
— Вопрос врачебной этики.
— У Чипа и Синди нет от меня секретов.
— Мне нужно их подтверждение. Таков закон.
— Вы из породы несгибаемых, а?
— Не сказал бы, — улыбнулся я.
Джонс одарил меня ответной улыбкой. Вновь сцепил пальцы. Выпил воды.
— Хорошо. Это ваша работа, и вы должны придерживаться ее правил. Думаю, мне придется получить у них что-то вроде письменного разрешения.
— Думаю, да.
Он широко улыбнулся. Очень неровные желтые зубы.
— Но пока, я надеюсь, мне можно беседовать с вами? — продолжал он.
— Конечно.
Мистер Джонс уставился на мое лицо, изучая его со смесью интереса и скептицизма, как будто перед ним был квартальный отчет.
— Я просто делаю предположение: никто всерьез не задумывается о том, что проблемы Кэсси заключены в ее головке, потому что это выглядит просто смешно.
Пауза. Оценивает, попал ли в точку. Надежда на намек без слов?
Я заставил себя даже не пошевелиться.
Он продолжал:
— Итак, единственное, что я еще могу предположить, пытаясь объяснить ваше вмешательство в лечение девочки, будто кто-то думает, что есть какие-то сомнения в Синди или Чипе. Но это просто смешно.
Он откинулся на спинку стула, продолжая изучать меня. На его лице появилось торжествующее выражение. Я был уверен, что даже не сморгнул. Интересно, он что-то заметил или просто хитрит?
— Психиатров приглашают не только анализировать поведение больных, Чак, — возразил я. — Мы также оказываем поддержку людям, которые находятся в стрессовых ситуациях.
