— Нахер всё! — прорычал он, схватив её за голову и потянув назад. Он промахнулся в темноте, так ужасно отвыкший, начал с поцелуя в нос, но вскоре добрался до рта. Он лизнул острые зубы, и она поцеловала его в ответ, рыча на него, кусая его.
Он почувствовал, как пузырек с кровью Святой Беатрикс ударился о его грудь, словно в отчаянной последней мольбе. Он сердито закинул его за плечо.
Это было совершенно неправильно, глубоко отвратительно, полностью запрещено. Она была чудовищем. И он ничего не мог с собой поделать.
— Нахер… — прорычал он, запуская пальцы в её волосы и притянув её к себе. — Всё.
Дверь поддалась от удара и содрогнулась, открываясь на скрежещущих петлях.
Солнышко не смогла сдержать жалкого хныканья, когда Алекс перекинула её руку через плечо и наполовину приподняла, они вместе перевалились через мокрый порог, словно смертельно раненый четвероногий зверь, театрально ползущий в нору, чтобы сдохнуть.
— Я же говорила, — пробормотала Алекс, оглядываясь по сторонам, — Никого здесь нет.
— Удивительно, — прошипела Солнышко, — Когда здесь так мило.
Ветхий амбар, или бойня, или конюшня. Давно заброшенная, судя по запаху. Задняя стена была каменной — рушащийся остов какого-то старого здания, остальное было кое-как сколочено из покоробленных досок. Нити древней паутины трепетали на холодном сквозняке. Дождь хлестал сквозь дыры в крыше.
— Я бывала и в худших местах. — Алекс покачиваясь направилась в самый сухой угол и начала опускать Солнышко на грязную солому.
— Осторожно, — проворчала Солнышко через стиснутые зубы.
— Я осторожна, — прорычала Алекс, дрожа от усилий.
— Осторожно! — проворчала Солнышко.
— Я осторожна! — прорычала Алекс, затем потеряла равновесие, и они рухнули вместе.
Солнышко немного полежала на колючей соломе в затхлой темноте, пытаясь дышать неглубоко, сморщив нос в ожидании боли, но через мгновение ей стало лучше. Алекс оставалась над ней на четвереньках. Пахло потом, страхом и дымом горящего города, названия которого они до сих пор не знали и скорее всего никогда не узнают.
— Мы не должны оставаться…, — прошептала Солнышко, — Слишком долго. — она никогда не употребляла много слов, но сейчас каждое из них давалось с тяжёлым трудом. — Они догадаются… что мы ушли по реке.
Алекс поднялась на колени:
— Если только их всех не убили в том городе.
— Правда думаешь, что нам так повезёт?
— По прошлому опыту — нет. Как твои рёбра?
— В порядке, — прошептала Солнышко. — Особенно, если не дышать.
— Может, мне стоит взглянуть?
— Зачем? У тебя исцеляющий взгляд?
Алекс захлопала ресницами:
— Может, немного.
Солнышко медленно подняла рубашку. Она привыкла быть второстепенным цирковым уродом, но всё равно было странно, когда Алекс подобралась ближе. Коснулась её рёбер, очень нежно, сочувственно морщась, всего лишь кончиком пальца, так легко и щекотно, что Солнышко вздрогнула.
Люди нечасто её трогали. И уж точно всегда это было не нежно.
— Ну? — пробормотала она.
— Ну, хорошо. Хорошо, что это не мои рёбра. Может надо… я не знаю… перевязать их?
— Как это поможет?
— Больше я ничего не могу сделать.
— Ничего не делать — это самое простое. — Солнышко откинулась на солому, опустила рубашку и замерла. — Ты иди. Оставь меня здесь. Со мной всё будет в порядке.
Алекс фыркнула:
— Иди на хер. У нас нет ни еды, ни воды, на нас охотятся, а ты не из тех, кто ноет без повода, поэтому, если ты говоришь «ох», я думаю, ты именно это и имеешь в виду.
— Значит, со мной всё будет не в порядке. Оставь меня здесь в любом случае. Тебе нужно добраться до Трои.
— Срала я на Трою. Я там даже никогда не была.
— Я слышала, там мило. Тебе стоит посмотреть.
— Очень смешно. Сколько раз ты меня спасала?
Солнышко не смогла сдержать тихий стон, когда пошевелилась:
— Пару раз.
— Много раз. И ты даже не делаешь из этого большого события, а это даже хуже, чем если бы делала.
— Трагическое достоинство выходит у меня натурально.
— Может, и мне попробовать? Взять с тебя пример?
— Как ты планируешь выбираться?
Алекс встала, потирая челюсть, и ничего не сказала.
Солнышко почти надеялась услышать хоть какой-то план. Но узнать о его отсутствии было неудивительно:
— Я так и думала. Тебе надо идти.
— Ферма, мимо которой мы проезжали, — сказала Алекс. — У них была конюшня. Может, там и лошадь была.
— Тебе нельзя возвращаться. Тебя могут поймать.
— Тебе нужен был план, вот мой план.
— Мне не нужен был дерьмовый план. Ты не можешь украсть лошадь.
— Ты тощая, но я всё равно не смогу унести тебя далеко.
— С разгневанным фермером позади не будет лучше.
— Сомневаюсь, что наличие фермера, помимо двух дюжин наёмных убийц и оборотня, многое изменит.
— Я не могу позволить тебе это сделать.
— Как ты меня остановишь?
— Я придумаю… — Солнышко оскалилась, пытаясь встать. — Что-нибудь…
Алекс положила руку ей на плечо:
— Нет необходимости. — не то чтобы оттолкнула, а просто не дала ей встать. — Ты можешь мне доверять.
Солнышко пристально посмотрела на неё:
— Я доверяю тебе, — сказала она.
Затем Алекс наклонилась и поцеловала её.
