Мужчина взмахнул топором. Со звуком «шлёп» Вигга схватила его запястье, вонзила основание ладони в его предплечье и сломала пополам, словно сделав ему второй локоть. Топор выпал из вялых пальцев мужчины, он издал рёв боли и ярости, вытаскивая изогнутый кинжал здоровой рукой.
С ещё одним «шлёп» Вигга схватила и эту руку и сломала её ещё сильнее, осколок кости прорвался сквозь волосатую кожу, брызнула кровь. Он с воем упал на колени, нож лязгнул рядом с его топором.
Вигга наклонилась над ним:
— Ты собираешься пнуть меня сейчас? Пни меня, я тебе, нахер, разрешаю. — она повернулась и закричала. — Мы закончили!
Мужчина ворвался в дверь, размахивая большой веткой, на которой всё ещё было несколько листьев. Солнышко потребовалось мгновение, чтобы узнать его без рясы — жилистый, дикий и небритый.
— Ты живой! — сказала Алекс, начиная улыбаться.
Брат Диас уставился на два трупа:
— Кажется, Всевышний ещё желает использовать нас.
Часто силы уходят, когда опасность минует. Солнышко почувствовала, как её колени задрожали, веки затрепетали, и через мгновение она уже лежала на коленях, а кто-то гладил её по лицу и говорил:
— Ты в порядке? Ты в порядке?
Вигга схватила последнего убийцу за горло и яростно встряхнула:
— Ты что, её ранил? — он застонал и запищал, безнадёжно болтая сломанными руками. — Я разорву тебя надвое от жопы до башки!
— Лошадь лягнула меня, — пробормотала Солнышко. Её голова стала лёгкой.
— Лошадь? — Вигга повернулась к коню, украденному Алекс. — Эта тварь?
— Нет, нет! — сказала Алекс. — Другая лошадь.
— Пусть надеется, что я до неё не доберусь!
— Спокойно, Вигга, — говорил брат Диас. — Спокойно!
— Я могу быть полезен! — пропищал здоровяк, который, по мнению Солнышко, усвоил важный урок. Каким бы ужасным ты ни был, всегда найдется кто-то ещё хуже, и чем больше ты отбиваешься, тем быстрее тебе сломают обе руки. — Я могу рассказать, что задумал Савва!
— Герцог Савва? — спросил брат Диас. — Второй сын императрицы Евдоксии? Он здесь?
— Преследовал нас всю дорогу через Балканы, — пробормотала Солнышко через стиснутые зубы и откидываясь на локоть.
— Он уже идёт! — захныкал большой человек, — Со своими колдуньями и своим волкодатчанином — аргх!
— Вигга, пожалуйста! — монах изо всех сил пытался оторвать Виггу от высокого человека, но преуспел только в том, что и его потащили тоже.
— Я могу помочь! — захныкал человек. — Я могу передать Савве сообщение!
— Он прав! — сказал брат Диас, наконец вырывая из кулака Вигги теперь уже полностью разорванную куртку высокого. — Я приказываю тебе бросить его!
— Он прав, — проворчала Вигга. — Я так и сделаю.
Алекс надула щёки, опираясь на колени, брат Диас выдохнул и медленно отпустил Виггу, а человек со сломанными руками изо всех сил старался ухмыльнуться, что было весьма впечатляюще, учитывая боль, которую он, должно быть, испытывал.
Затем Вигга сильно ударила его — нос полностью вошёл внутрь головы, она швырнула здоровяка о стену так что он отскочил, покатился по грязной соломе, выплюнул кровавый сгусток и замер.
Вигга фыркнула:
— Это будет довольно убедительное сообщение.
Брат Диас уставился на труп:
— Я же говорил тебе не причинять ему вреда!
— Ты сказал мне бросить его. Я бросила.
Солнышко откинулась на солому и закрыла глаза.
Зачем беспокоиться о том, чего не можешь изменить, правда?
При других обстоятельствах Бальтазар наслаждался бы такой пышностью и церемониями.
Графиня Йованка сидела в дамском седле болезненно прямо и сверкала драгоценностями. На великолепном сером коне, таком же высоком, насколько она — миниатюрной, и с почти оскорбительной небрежностью двигалась от рядов своего воинства к стоящим камням, где в тени гигантского изумрудного навеса на четырёх позолоченных шестах был установлен отполированный до блеска стол, достаточно большой, чтобы стать центром трапезной целого замка. Графиня была алмазным наконечником стрелы из солдат и слуг, писцов и сановников, латников и фрейлин, разодетых в ярчайшие наряды. Синкелл Игнатий, в частности, сменил свой и без того пышный головной убор на другой, инкрустированный полудрагоценными камнями, который враг мог легко принять за приближающуюся осадную башню. Тем временем делегация противника с такой же торжественностью спускалась по противоположному склону, не уступая ни в численности, ни в роскоши — хлопали на ветру вымпелы, звенела сбруя, солнечные зайчики сверкали на начищенных доспехах и блестела золотая вышивка.
