Она залезла на окно, где были удобные выемки для пальцев, и выглянула через перила галереи. С другой стороны, сгорбившись, стояли двое мужчин, у этих были луки. Она упала, мягкая и бесшумная, прижалась к стене, чтобы проскользнуть за сердито глядящую внучку Фриго к разбитому окну. Ещё трое мужчин между колоннами у главной двери. Если что-то пойдет не так, они могли быстро напакостить. Как это постоянно случалось с паствой часовни Святой Целесообразности.
Постоянно случались пакостные вещи.
Баптиста перешла к делу:
— Нам нужен проход. В Трою. Мне и моим друзьям.
— У тебя нет друзей, Баптиста. — Фриго терпеливо окинул взглядом группу. Всех, кроме Солнышко, конечно. — Только те, кого ты можешь использовать. — Солнышко проскользнула мимо Вигги, ей пришлось отпрянуть, потому что женщина не могла усидеть на месте и двух вдохов подряд, и крепко прижалась к спине Якоба.
Якоб удобный, потому что широкий и высокий, и никогда не смущается, даже внезапно почувствовав, как к нему прижимается эльфийка, чтобы быстро перевести дыхание.
— Трое слева, — прошептала она, — Трое за дверью, два лука на галерее.
Якоб мягко прочистил горло, показывая, что услышал. Это заставило бы Солнышко ответить ему улыбкой. Если бы она умела нормально улыбаться.
Она снова затаила дыхание и проскользнула мимо него.
— Это они, да? Фриго показывал на них по одному своим запачканным мукой указательным пальцем. — Питомцы Папы. Не нужно быть гением, чтобы догадаться — она оборотень.
— Вот как выглядит долбанный оборотень? — презрительно усмехнулась маленькая девочка.
Из-под капюшона из-за выбивающихся волос на лице Вигги были видны только клыкастая улыбка и намёк на татуированную щеку:
— Этот выглядит так, — сказала она.
— Он вампир, — сказал Фриго.
— Вот как выглядит долбанный вампир? — презрительно усмехнулась маленькая девочка.
Барон Рикард лениво отсалютовал тростью:
— Очарован, моя дорогая.
— Остался Якоб из Торна. — Фриго задумчиво почесал горло, оставив немного муки на щетине. — Я твой поклонник, как говорится.
Стоявший со скрещёнными руками неподвижно как статуя Якоб устало хмыкнул:
— А я — нет.
Позёрство было ещё одной из тех человеческих черт, которые Солнышко никогда не понимала, поэтому она оставила их в покое и подкралась к печи, чтобы погреться в прекрасных волнах тепла. Но старая кошка подумала о том же, и теперь подняла голову, шевеля кончиком хвоста. Кошки всегда видели её так же ясно, как днем. Собаки были восхитительно невнимательны. Солнышко понятия не имела, почему.
Она плохо понимала, как всё работает. Наверное, меньше всех понимала.
Любопытная кошка встала, желая потереться о её ногу. Солнышко хотела бы погладить её, потому что кошки приятно ощущаются ладонями. Ей нравилось, когда их хвосты скользили между пальцами, такие мягкие и щекочущие. Но сейчас было не время, поэтому она одними губами пробормотала извинение и оттолкнула кошку ногой.
— А кто это? — спрашивал Фриго, прищурившись глядя на Алекс.
Она нахмурилась в ответ:
— Я никто.
— Каждый — кто-то.
— Не я.
— А ты? — Фриго прищурился на Бальтазара. — Спорим, ты — кто-то.
Волшебник гордо тряхнул головой одновременно насмешливо и оскорбительно:
— Я — Бальтазар Шам Ивам Дракси.
— Звучит как грёбаный придурок. — маленькая девочка вытащила нож из кармана в переднике и принялась делать насечки в тесте. Солнышко однажды слышала, что главное в хлебе — насечки. Без них он не поднимется как следует. Может, люди такие же.
Они никогда не получатся хорошими, если их немного не порезать сначала.
— О, она действительно хорошо разбирается в людях. — Баптиста сложила руки, ухмыляясь Бальтазару. — Он новичок. Колдун.
— Клянусь, она делает это, чтобы позлить меня, — пробормотал Бальтазар.
Фриго ещё больше сузил глаза:
— Хороший?
— Среди трёх лучших некромантов в Европе! Возможно, двух, в зависимости от того, как относиться к…
— Что ты ищешь, Фриго? — спросила Баптиста.
Фриго ловким движением руки положил одну из буханок на лопату и направился к духовке:
— Я должен что-то искать?
— Конечно. Ты не можешь удержаться.
— О, туше. — отблеск огня вспыхнул на лице Фриго, когда он наклонился ближе, достаточно близко, чтобы Солнышко могла протянуть руку и коснуться его рябой щеки. — Кое-что мне нужно. В одном доме. — это прозвучало тревожно неопределенно.
— Твои люди не могут войти? — спросила Баптиста.
— О, они вошли. — Фриго повернулся, опираясь на лопату. — Они просто так и не вышли.
— Никто не выходит из этого места, — сказала маленькая девочка, крутя нож в пальцах и сверкая улыбкой, почти такой же мерзкой, как у Вигги. — Люди говорят, оно проклято.
— Принадлежал магу. — Фриго загрёб следующую буханку. — Давным-давно покинул Венецию, но дом всё ещё… защищён.
— Защищен как? — спросил Бальтазар.
Фриго сунул буханку в духовку и пожал плечами:
— Это ты колдун.
Губы Бальтазара скривились, но Якоб опередил его:
— Что мы ищем?
— Белую коробку, примерно такого размера, со звездой на крышке.
— Что в ней?
— Это мое дело.
— Мне нравится знать, во что ввязываюсь.
— Да, но что-то мне подсказывает — ты всё равно ввяжешься. Я сказал всё. Если не нравятся условия…
