— …некоторые острова в Эгейском море. Даже когда культ спасённых поднялся и связал враждующие племена Европы вместе. Даже когда эльфы снова хлынули с востока в Святую Землю, и даже когда крестовые походы против них гордо вспыхнули и позорно угасли. Даже когда война, чума и голод охватили континент, а тщеславные торговались за короны подлунного мира, здесь ещё остались следы утраченной славы.
Снова шлепки, когда Марангон поднимал шест, перебрасывая через руку, снова стук жирных капель по дереву.
— И… — Алекс тщательно выговаривала каждое слово. — Что пошло не так?
Бальтазар самодовольно откинулся:
— Это, должно быть, произошло пятьдесят лет назад, сейчас…
— Пятьдесят второй тринадцатого числа месяца Милосердия, — сказал Марангон.
— Всю весну и лето были штормы. Больше дождей, чем кто-либо мог припомнить. И великую плотину через По, которой тысяча лет или больше…
— Прорвало, — проворчал Якоб.
Бальтазар показал зубы:
— Если честно, я сам умею проговаривать кульминацию. Залив снова затопило. Бедные районы, расположенные на возвышенности, в основном уцелели, но лучшие части города, близкие к воде…
— Стали худшими частями, — сказал Якоб.
— Напились по горло, — добавила Баптиста.
— Великие достижения древних. — Барон Рикард с намёком на улыбку опустил руку в воду. — Уничтожены дождём.
— Иногда в засушливый год вода спадает, и мозаики большого форума снова открываются, тогда люди возвращают себе первые этажи. — Бальтазар махнул рукой в сторону старых приливных отметок на ближайшем угле. — В самые дождливые годы каждый дом становится отдельным маленьким островом.
— Я знаю, что собор святого Михаила обычно затапливает, — сказал брат Диас. — У них маленькие лодки вместо скамей.
— Разве они не могут починить плотину? — спросила Алекс.
— Легко, — сказал Бальтазар. — Всё, что нужно сделать — вернуть из мёртвых несравненных архитекторов древней Афри́ки. Если не получится — забудьте об этом. Эльфы опрокинули Башню Чисел в Антио́хии, англичане сожгли библиотеку в Кале́, а ведьмы-инженеры Карфагена, отважившись на любой риск в своих попытках переломить ход событий, открыли врата в ад и разрушили собственный город.
— Ещё ни разу не слышала, чтобы врата в ад сработали как надо. — Вигга грустно покачала головой. — Заставляет задуматься, нафига они продолжают открывать эту херь.
— Остались фрагменты империи, разбросанные по Средиземноморью. Знаменитый Троянский столп, в частности, и знания, собранные в его легендарном Атенее. Но в общем и целом, мудрость того века сдулась, как будто никогда и не было. — Бальтазар высокомерно откинулся на спинку скамьи. — Стоящие у власти предпочитают невежество.
— Не знания о строительстве были утеряны. — Якоб ухватился за покрытый мхом столб рядом с лодкой. — А воля. — и он с кряхтением поднялся на шаткий крохотный причал.
— Они выиграли много сражений, — Баптиста размышляла о разрушающемся храме через дорогу, его запятнанные приливом колонны наполовину утонули в море, — И построили много великих штук, так что люди всегда забывают.
— Забывают что? — спросила Алекс.
— Какими же тупыми были карфагеняне. Как думаешь, сколько мёртвых рабов в затопленных фундаментах этого города?
— Множество. — Бальтазар пожал плечами. — Но нельзя построить что-то большое без парочки трупов.
Если бы Алекс выбирала кого ограбить, а в этом у неё был определённый опыт, дом мага
Алекс смотрела на него с балкона через затопленную дорогу, опираясь локтями на выщербленный парапет и уткнувшись подбородком в кулаки:
— Выглядит не сильно волшебно, — пробормотала она.
— Невооружённым глазом. — у Бальтазара был набор цветных линз на кольце, как связка ключей, и он вглядывался в дом через них перебирая одну за другой. — Только для невооруженного глаза идиота.
— Никто не подходит к нему, — сказал Якоб, нахмурившись и скрестив руки. Никаких лодок на затопленных улицах вокруг здания. Никаких людей у окон с закрытыми ставнями, выходящих на него. Даже птиц на крышах нет.
— Люди говорят, он проклят, — проворчал Марангон.
— И они правы. — Бальтазар повернулся к ним. — Если выразиться в самом грубом смысле. — он всё ещё держал одну линзу у лица, из-за неё его глаз казался смехотворно маленьким. И оранжевым. — Аура совершенно исключительная, особенно вокруг северо-восточного угла, хотя этого, конечно, следовало ожидать, учитывая преобладающий ветер. — он перебрал линзы и поднёс другую к глазу. — В здание вплетены по крайней мере три отдельных и довольно мощных пучка чар, а также есть некоторые следы связанной сущности.
— Сущность? — проворчал Якоб, морщась. — Никогда не любил это слово.
— В таком случае, — пробормотал Бальтазар, — Я
Баптиста взглянула на Алекс, и они одновременно закатили глаза.
