Дьяволы полностью

Он упал извивающемся желе, а Вигга свалилась на него сверху, сухожилия натянулись на её татуированной шее, когда она погрузила свои зубы в его горло, в место, где человеческая природа встречалась с морским существом. Она извивалась и рычала, пока наконец не бросила. Вытерла свой чернильно-чёрный рот тыльной стороной руки и выплюнула упругий кусок неразжёванного мяса.

— Фу, — прорычала она. — Ненавижу морепродукты.

Бальтазар не питал особой любви к палубам, каютам и трюмам кораблей. Тесные, грязные, зловонные места, в которых наименее привлекательные члены общества были забиты вместе, постоянно пьяные и хрюкающие друг на друга потоками непонятного морского жаргона. Поэтому ему и так не нравился этот трюм, а теперь не нравился особенно, поскольку гигантский таран галеры нанёс нежеланный визит прямо в его середину, морская вода хлынула через расколотый корпус пузырящимися фонтанами.

Нижние палубы казались превосходной идеей, когда сверху было окутанное дымом поле битвы, но Бальтазар был вынужден задаться вопросом, привели ли его действия к улучшению ситуации, учитывая, что корабль явно тонул.

— Не выглядит многообещающим… — пробормотал он. Высказывание, которое он мог бы с равным успехом применить к любому моменту за последние несколько месяцев. Трюм был уже по колено затоплен, и пенящаяся вода быстро поднималась, в ней качались обломки, пустые бочки и труп несчастного юнги, который, должно быть, сбежал сюда в поисках безопасности. Бальтазар надеялся, что им выпадет больше удачи, но трезво оценивая шансы, в этой игре было бы выгодней поставить против себя.

— Туда! — прошипела Баптиста. — Может, мы сможем выбраться через пролом! — она пошла к лучам дневного света из дыры, оставленной тараном, одной рукой отталкивая плавающий мусор в сторону, а в другой держа обнажённый кинжал.

— Чёрт возьми, — пробормотал Бальтазар. Броситься в открытое море — это не план, это то, что человек вынужден сделать, когда все остальные планы закончились и провалились, но пришлось последовать за ней. Громко ругаясь, он залез в ледяную воду. Из-за полного отсутствия каких-либо других идей и непреодолимого нежелания оставаться в одиночестве. Баптиста была несносной, но значительно меньше, чем покрытые ракушками союзы человека и морского существа, которые вторглись на судно. Саркомантические эксперименты императрицы Евдоксии были, несомненно, впечатляющими с теоретической точки зрения — и Бальтазару было очень любопытно увидеть, какие некромантические возможности может предложить размывание границы между человеком и животным — но на самом деле он не был заинтересован в общении с живыми образцами вблизи. Они, казалось, почти не разговаривали и пахли отвратительно.

— Вот. — Баптиста положила руку на таран и пригнулась, готовясь поднырнуть под него. — Помоги мне с…

Кто-то выскользнул из тени и прикоснулся к её лбу. Высокий мужчина с длинными конечностями и прилипшей к телу мокрой одеждой. Бальтазар в шоке отступил назад, угодив в болтавшуюся сеть, но Баптиста застыла, вода пенилась вокруг её бедер.

— Бальтазар Шам Ивам Дракси, полагаю? — спросил мужчина, элегантно приподняв бровь.

— Ты знаком с моей работой? — не смог удержаться от вопроса Бальтазар.

— Нет… — мужчина ухмыльнулся. Улыбку можно было отнести к эталонно зловещим и угрожающим. — Но твое имя всплыло… — Баптиста медленно повернулась, мокрые волосы прилипли к нахмуренному лицу. Она взглянула на Бальтазара с гораздо большей враждебностью, чем обычно. — В списке… — во лбу у неё торчала игла, а с неё свисал небольшой клочок окровавленной ткани с вышитой руной. — Людей, которых мне было поручено убить.

Слова «поручено убить» Баптиста произнесла с ним одновременно.

— Чёрт возьми… — пробормотал Бальтазар, неохотно отступая тем же путём, которым он так неохотно пришёл, столкнулся с плавающей бочкой и едва не упал в холодную воду.

Этот человек был френомантом. Манипулятором умов. Дисциплина, которую Бальтазар находил особенно отвратительной не только из-за привычки её практиков красть свободную волю других, пробираясь в их плоть, как девица в новое платье, но и потому, что они неизменно верили, будто проникновение в ментальную сферу делает их умнее всех остальных. Он был Бальтазар Шам Ивам Дракси. Ум составлял его главную ценность! Хотя, конечно, он чувствовал себя менее проницательным, когда Баптиста шла к нему с кинжалами в руках, жаждой убийства в глазах и руной контроля на лбу.

— Могу ли я предположить, — сказал отчаянно тянувший время Бальтазар, оглядывая затопленный трюм — несомненно самое безнадёжное место для магической дуэли, которое только можно себе представить, — Что у меня появилась привилегия обратиться к члену ковена императрицы Евдоксии?

— У тебя есть, — сказали Баптиста и колдун вместе.