Дьяволы полностью

— Нам нужен хаос, — сказал Якоб, глядя в сторону быстро приближающейся галеры. — Когда превосходят числом и мастерством, хаос — единственный шанс.

Ещё один большой болт просвистел может быть в сорока шагах, но брат Диас всё равно пригнулся. Возможно, это был второй предупредительный выстрел. Он задался вопросом, мог ли он чувствовать себя более предупрежденным.

— Поворачивай! — закричал капитан. — Поворачивай! — он сам навалился всем весом на румпель вместо рулевого, корабль накренился, направляясь в сторону берега. Брату Диасу пришлось схватиться за мачту, чтобы не упасть, и он увидел одно из своих перьев скользящим по наклонившейся палубе. Он слышал, как большой барабан галеры задаёт ритм, пока она надвигалась на них. Видел, как плавно опускаются весла, как позолоченные украшения сверкают на солнце, как приближается огромный таран. Участок воды между двумя судами с ужасающей неизбежностью сокращался. Чем ближе подходила галера, тем больше она казалась, возвышаясь над их игрушечным кораблем. Большие треугольные паруса заслонили солнце.

— Благословенная святая Беатрикс, — выдохнул он, сжимая флакон.

Таран зацепил лодку у ватерлинии, и раздался визг измученных балок, когда их корпус пробили и потащили вбок, как загарпуненную рыбу. Палуба изогнулась, накренилась, огромная завеса брызг поднялась с дальней стороны. Матрос с визгом упал с мачты, ударился о поручни и с болезненным хрустом плюхнулся в море.

Брат Диас схватился за мачту обеими руками, закрыл глаза и молился.

— Эй, там!

Якоб поднял глаза. На стреловидной платформе на носу галеры стоял человек, высунувшись вперёд и дико махал рукой, словно пытаясь привлечь внимание друга на городской площади. У него было мягкое круглое лицо, множество сверкающих украшений, включая свисающую бриллиантовую серьгу, и небрежная копна вьющихся золотистых волос.

— Я могу только извиниться за всю эту историю с таранами, но я считаю, что переговоры проходят гладко после твёрдого заявления о намерениях, не так ли? — он положил безвольную руку на перед алого жакета, увешанного позолоченными наградами. — Я — герцог Константин, и прочая, и прочая, и так далее, нет нужды вставать на колени.

— Можешь не говорить, — прорычала Алекс, — ты — один из сыновей Евдоксии.

— Её третий, как ни странно, хотя мне нравится думать о себе как о единственном наследнике. А ты, должно быть, моя кузина, знаменитая принцесса… — он вытащил что-то из-под куртки и начал разворачивать. — Как там было, а… — свиток с тяжёлой печатью. Якоб стиснул зубы. Копия папской буллы. Та, о которой никто не должен был знать, пока они не прибудут в Трою. — Знаменитая принцесса Алексия Пирогенет, — прочёл Константин, — одобренная парой оракулов Небесного Хора, не меньше! — он посмотрел на неё сверху вниз, сморщив нос. — Немного робкая, не правда ли?

— Я работаю над своими манерами! — огрызнулась она.

— Правда? Думаю, теперь ты можешь остановиться. — Константин бросил свиток через плечо. — Вряд ли они тебе понадобится там, куда ты попадёшь. Но должен сказать, это просто замечательно — прийти прямо ко мне. А теперь будь добр и давай её сюда, иначе мне придется её забрать.

— Твой брат Марциан пытался сделать то же самое, — сказал Якоб.

— О, мне так жаль. — Константин выглядел так, словно попробовал что-то кислое. — Мальчик всегда был склонен к истерикам. Я раньше говорил про себя, как это, должно быть, утомительно — быть таким постоянно злым. Но потом, у нас были разные отцы. Его был полной жопой. Мой тоже, раз уж на то пошло. У матери был ужасный вкус на мужчин, она действительно была замужем за своими таинственными экспериментами, но это… — он отмахнулся, — Честно говоря, мы отвлеклись от сути. Где сейчас Марциан, могу я спросить?

— О, знаешь ли. Немного здесь, немного там.

— Он мёртв?

— Нахер, естественно! — прорычала Вигга.

Шокированный взгляд герцога медленно сменился на сияющую улыбку:

— Вот так, ещё одну работу за меня сделал! С врагами ты действительно удивительно услужлив!

— Всю жизнь хотела семью, — пробормотала Алекс. — А теперь, когда у меня есть семья, она оказывается настоящей кучей дерьма.

— Сочувствую, — пробормотал барон Рикард.

— Судя по твоему грозному изуродованному виду и общему… — Константин неопределённо помахал толстым пальцем с огромным кольцом в сторону Якоба, — …Настроению, у меня такое чувство, что ты повидал некие боевые действия? — и он ткнул в воздух, хлопая кружевными манжетами, как будто хотел изобразить военные маневры, но больше походило на указание сделать его любимый торт.

— Пара царапин, — проворчал Якоб.

— Тогда я уверен, у тебя есть достаточно тактической проницательности, чтобы понять, когда ты в однозначно невыгодном положении. — Якоб заставил себя не вздрогнуть, когда почувствовал, как Солнышко прижалась к его спине, чтобы перевести дух. — Пять лучников на помосте с ним, — раздался её шёпот. — Может, ещё десять на мачтах. — и она ушла.

— Это — далеко не первый мой раз, — прорычал он Константину.