– Адвокатам скорее более свойственен цинизм, как всем тем, кто сталкивается с морем сильных человеческих страстей. – Похоже, у ее знакомого ответ был готов заранее.
– И с какой же страстью вы столкнулись возле двора цирка?
– Со смертью, с жаждой крови. – Тут он стал серьезным. – И с алчностью. Ведь этот вор явно ради алчности оказался там. Он пришел грабить людей. Но вместо денег нашел свою смерть.
– Вы хотите сказать, что его убил кто-то из циркачей? – настаивала Таня.
– Всё может быть. Но утверждать этого не могу. Мне скорей кажется, что вор стал жертвой несчастного случая, ну, не знаю, жестокой случайности…
– Какая случайность, какой несчастный случай мог разрезать человека на куски? – воскликнула Таня.
– Откуда мне знать? К примеру, могла быть какие-то строительные работы… Он мог попасть под любой снаряд. А еще это могло быть что-то из циркового реквизита. Говорят, в этом цирке выступает фокусник. Он творит просто невероятные вещи! Я слышал, что сейчас он испытывает какую-то адскую машину. Может, эта машина способна разрезать человека на куски? – усмехнулся адвокат.
– Нет, я ничего об этом не слышала. Я редко хожу в цирк и на новой программе не была. А вы? – улыбнулась Таня, но глаза при этом у нее были холодные, испытующие.
– И я туда не хожу, – вздохнул адвокат. – Нет времени – это, во-первых, а во-вторых, нет компании. Мне не с кем пойти. С другом – как-то не солидно. А детей у меня нет. Я долгое время жил вдвоем с мамой, но несколько месяцев назад она умерла. И я остался совершенно один, – он печально вздохнул.
– Простите… Я тоже совсем недавно потеряла самого близкого человека: бабушку, которая меня воспитала. И я тоже осталась одна.
Адвокат улыбнулся ей, и от этой улыбки у Тани посветлело на сердце. Она стала чувствовать с ним некую родственную общность – что-то у них было общее.
– А чем вы занимаетесь, можно полюбопытствовать? – В его глазах читался явный интерес.
– Ничем особенным, – Таня снова улыбнулась. – После смерти родителей и бабушки мне досталось небольшое наследство. На него и живу после окончания гимназии.
– Неужели вы живете совершенно одна? – искренне удивился адвокат.
– С горничной. И, конечно, у меня много друзей. То есть гимназических подруг. Но я хотела бы заняться чем-то еще. Может, научиться машинописи… Или стать артисткой. Сейчас столько возможностей.
– Вы правы. Старый мир прогнил и должен исчезнуть, как исчезает гнойный нарыв. И то, что останется на месте этого нарыва, будет неизмеримо лучше. Даже если в первое время останется виден шрам. – Несмотря на какую-то «плакатность» высказывания, Таня почувствовала, что адвокат говорит искренне.
Принесли заказ. Шоколад оказался восхитительным, а безе – по-настоящему воздушным. Таня не смогла сдержать вздоха восторга:
– Это восхитительно! Я никогда не ела ничего подобного!
Адвокат улыбнулся, ласково глядя на нее. И внезапно Таня почувствовала горячий, обжигающий прилив счастья. Ей уже давно не было так хорошо! Просто сидеть в кафе с очаровательным молодым человеком, который угощает ее пирожными, – что могло быть лучше?
Они просидели в кафе долго – часа два, не меньше, больше не говоря о серьезных материях, а как-то легко, по-доброму болтая о разных пустяках. Адвокат показал себя интересным, остроумным собеседником. Он был образован, начитан, мыслил без шаблонов, нестандартно, отличался редкой наблюдательностью и точностью необычных суждений. Беседовать с ним было одно удовольствие, и Таня наслаждалась этим. Ей давно уже не приходилось говорить с таким интересным человеком. Два часа пролетели, как десять минут.
Адвокат довел ее до Дворянской и галантно поцеловал руку.
– Вы позволите пригласить вас на ужин? Я знаю неплохой греческий ресторан, – предложил он.
– С удовольствием, – улыбнулась Таня.
– Тогда в пятницу в восемь вечера я заеду за вами. Мы обязательно должны повторить наш замечательный разговор! – Было видно, что адвоката распирают чувства.
На второй этаж к своей квартире Таня летела как на крыльях! И только оказавшись внутри, в своей комнате, она вдруг вспомнила, что ей надо быть сейчас не у себя дома, а в подвале кабачка на Садовой и что она не очаровательная молодая девушка, которая ждет свидания, а главарь банды. И что вместо воздушного безе в ее мире угощаются водкой. А вместо свиданий в нем револьвер и налет…
Пробуждение от счастливого сна было таким жестоким, что Таня едва не заплакала. Разом испарилось, улетучилось ощущение радости. И, буквально разбитая о камни мостовой, изничтоженная реальной жизнью, Таня поплелась на Садовую, приказав и без того осторожной Лизе никому не открывать дверь.
В комнате было накурено и воняло сивухой. К счастью для себя, Таня запретила повару добавлять в блюда жареный лук. Если б к этой смеси добавился еще и лук, ее вполне могло бы стошнить прямо на стол в этой комнате… Впрочем, бандитов это зрелище не шокировало бы.
В общем, было так, как и предполагала Таня. Подкова оказался в конюшне и теперь докладывал все подробности из первых уст.
