А писать ничего, в общем, не требовалось – воры были безграмотны. По традиции, когда было названо имя главного кандидата и больше возражений не следовало, голосующие за этого кандидата царапали на карте +. Те же, кто голосовал против, несмотря на всё, сказанное в поддержку, ставили минус. Голосование было анонимным. Потом все заполненные половинки карт сваливали в шапку, и самый старый вор подсчитывал число «за» и «против». Если голосов «за» было больше – кандидат становился официальным главарем. Если поровну – кандидат считался провалившимся и банда распускалась. Если же больше было тех, кто проголосовал «против», – то же самое – ликвидация банды.
Тане попалась половинка шестерки пик. Что-то отдаленно защемило в душе. И, не понимая, что делает, Таня начертила на своей половинке минус.
Карты были свалены в шапку, и Хрящ начал подсчет. Почти все проголосовали «за», кроме одного голоса «против».
– Алмазная, – растягивая гласные, провозгласил Хрящ. – Ныне сход постановил так: быть всем нам под Алмазной. Пока судьба к ней рулит.
Так Таня возглавила бывшую банду Корня.
По традиции окончание схода заканчивалось грандиозной попойкой, и Таня заранее приготовила всем угощение и невероятное количество водки. Когда компания разгулялась, она подсела к Хрящу.
– Почему ты сказал за меня? Ты ведь был против, – спросила она его, не надеясь на искренний ответ. Но Хрящ вскинул на нее насмешливые глаза.
– А я и сейчас против. Но так будет проще убрать тебя, если не справишься. Ты особо не радуйся, девочка. Думаешь, тебя сделали королевой? Нет. Сегодня тебе подписали смертный приговор.
– Смертный приговор над каждым из нас, – вздохнула Таня, – и каждый получит его в свою очередь. Кто раньше, кто позже – кому об этом знать.
– Ты попала под раздачу в плохое время, – чеканил Хрящ, – будет война. Слободка пойдет на Молдаванку. Не смолчит и Пересыпь. Вопрос: что будешь делать ты?
– Как – что делать? Это же просто. Стараться, чтобы вы все выжили. Разве не за этим выбрали меня?
– Ты странная. – Хрящ смерил ее презрительным взглядом с головы до ног. – Ты, похоже, не понимаешь, с кем связалась. Хлопцы тихо так сидеть не будут.
– А никто не будет сидеть. Время сейчас такое – не рассидишься. Жопа отвалится. Ты мне лучше другое скажи. Кто из хлопцев болтал за конец Корня?
– Да никто не болтал, – пожал плечами Хрящ. – Все думали за сход.
– А ты проследи, чтоб не болтали, – усмехнулась одними губами Таня. – Японец велел держать язык за зубами. Пока время не придет…
Домой она вернулась под утро, торжественно доставленная Подковой в новой пролетке, заранее купленной ради такого шикарного случая. Услышав от Тани новости, Лиза всплеснула руками:
– Коронация! Мать честная! Королева Молдаванки! Не поверила бы ни за что! – и тут же добавила (совсем другим тоном): – Я молиться теперь за тебя буду больше. – И потом: – Зря ты с ними связалась. Убьют они тебя. Как пить дать убьют…
– Ну что ты, Лиза… – Тане вдруг стало как-то тоскливо на душе. – Может, и проскочим…
– Может. Корень вот не проскочил… Гека не проскочил… – начала Лиза.
– Лиза, не надо… – почти крикнула Таня. – Не надо! И без тебя на душе тошно!
– Пить меньше надо. Тогда не будет тошнить, – не удержалась Лиза.
– Что значит – исчез? – Ванька-Босяк и Зима стояли перед Таней, похожие на провинившихся школьников. Глаза ее метали молнии, но она, похоже, не отдавала себе в этом отчета.
– А вот так… Исчез он, уже вторые сутки. Ни дома не показывался, ни у марухи своей. Исчез сразу, как короновали тебя. Под утро домой не пришел, – бубнил Ванька-Босяк.
Речь шла об исчезновении Снегиря, который бесследно пропал с момента схода и не явился даже за своей долей, которую Таня принесла от Японца, – за вырученные ценности галантерейщика. Она уже усвоила, что отныне должна контролировать каждый шаг своих людей – без нее они не могут пойти ни на какое дело. Это был закон в воровском мире. И Таня верила, что они будут соблюдать его строго. Но вот теперь исчез Снегирь.
– Что за шум, а драки нету? – В кабачок ввалился Хрящ. Подвыпивший и довольный, он был одет в непривычный для него щегольской костюм и даже не выглядел в нем таким жилистым, как в обычной одежде, ведь именно за свою жилистость и угловатость он получил кличку Хрящ.
– Ты слышал, что исчез Снегирь? – уставилась на него с яростью Таня.
– Да никуда он не исчез… – ответил лениво Хрящ. – Напился, валяется где-то… Тоже мне делов…
– И где мне его теперь искать?
– Тебе видней. Ищи, где хочешь. Ты же у нас главарь. – Его ехидная улыбка ясно давала понять, как он относится к Тане.
– А если он в канаве с пулей в башке лежит, тогда как?
– А никак. Не найдем. – Хрящ даже не пытался скрыть насмешку.
Таня закипала от ярости. Вот оно – первое испытание. А она ведь чувствовала, что будет не сахар.
– Слышь, Алмазная… – К ней подступил щупленький близорукий бандит по кличке Крот, – а я слышал за Снегиря – он мне вроде как сказал.
– Что он тебе сказал?
