— Я не священник, друг, — сказал Патриарх, — несмотря на рясу. Но мне кажется, ее наказали не за блуд, а за лицемерие.
— Именно! — подхватила Папа, демонстрируя единство Церквей Востока и Запада, увы, лишь на сцене. — Звери на поле тоже совокупляются, в конце концов.
— Когда везет, — добавила Вигга, вытирая жир с подбородка.
— Но они не лгут, — продолжил Патриарх. — Не проповедуют одно, а творят другое. Не судят других, сами погрязнув в грехе.
— Верно, — хмуро пробурчал брат Диас, будто ответ его не удовлетворил. — М-да…
— Но благодарю за щедрость, — Патриарх низко поклонился. — Нынче редки щедрые дарители.
— Знак времен, — Алекс бросила взгляд на Санни, едва улыбаясь. Та попыталась скопировать выражение лица, как вдруг Папа снова заговорила:
— А кто тот тип, что на днях был? — Она кивнула на восточную дорогу, куда они собирались наутро. — В золотом плаще. — Санни почувствовала мурашки на шее. — Глупейший плащ, но дал щедро.
— Как его звали? — спросила Алекс, стараясь звучать небрежно, но Санни уловила напряжение.
— Саб… Саббас? — прищурилась актриса. — Да! Саббас. — Новость не стала неожиданностью для Санни — скорее утомительным подтверждением предчувствий. — Сказал, ищет девушку.
— Неужто? — Алекс едва не застонала.
— Я предложила за дополнительную плату сыграть кого угодно, но он искал конкретную. — Женщина наклонилась ближе. — Ее Высочество Алексию Пиродженнетос! Пропавшую наследницу Троянского Трона!
Патриарх Трои задумчиво окинул взглядом свою «сцену»: плоскую повозку с ярко раскрашенными досками.
— Признаю, тогда подумал: из этого выйдет отличная пьеса.
— Немного неправдоподобно, — прозвучал напряженный голос брата Диаса.
— За сорок лет на подмостках я усвоил: люди проглотят любую хрень, если подать ее с блеском. — Патриарх прищурился. — Не встречали принцессу в своих странствиях?
— Да мы с королевскими особами каждый день чаевничаем! — Алекс выдавила смешок.
— Жаль. — Папа вздохнула, стаскивая с головы чулок. Рыжие волосы каскадом рассыпались по плечам. — Этот Саббас сулил награду, от которой сам станешь щедрым дарителем.
— Если б был склонен к щедрости, — добавил Патриарх, криво водружая тиару. Он взмахнул рукой в пышном благословении, слегка подпорченном видом его слабого подбородка (накладная борода теперь лежала в сундуке). — Да пребудут с вами удача и милость, чада!
Алекс на миг встретилась взглядом с Санни, затем отвернулась.
— И это будет в первый ебанный раз, — пробормотала она.
— Черт возьми, я так и знал… — пробормотал брат Диас, —...когда увидел этот проклятый чумной забор… что скоро окажусь по
— Только на это и надеюсь, — проворчала Вигга. Поначалу он ей даже нравился. Особенно когда она его трахала, но с появлением Алекса и Санни он снова стал вонючим нытиком, да еще с душком упрямства. Или упрямым уебком? И тем, и другим. Будто не понял, что ебся с оборотнем, пока другие не увидели.
Ее терпение и раньше было тоньше парусной нити, а с тех пор как свернули с дороги в запретную Баронию-Как-там-ее, оно рвалось с каждым шагом. Ночью луна будет почти полной, и Вигга чувствовала ее за тучами, за горизонтом. Жар, холод, мурашки — все разом. Воротник не давил, но казалось, душит. Хотелось рвануть швы, содрать одежду и выебать все на пути: мчаться по чащобе с оскалом с мокрой шерстью блестя под луной и с ноздрями полными запаха добычи — сладкого, жирного, сочного.
Но она обещала держать волка на цепи. Стиснув зубы, Вигга потерла грудину, выдохнув облачко пара.
— Меня точно наказывают, — брат Диас тряс головой, глядя в хлещущий дождь, потом искоса на Виггу — будто она часть кары.
— Кто назначил тебя героем истории? — Алекс тыкнула носком в рваный сапог, из дыры торчали обломанные ногти. — Может,
— Или меня, — Вигга бросила на Диаса волчий взгляд. — Я же вонючая язычница, убийца-дикарь да
Повисло молчание.
— Ну, трахаться с кающимся грешником — не лучшая затея, — фыркнула Алекс. — Испортишь весь кайф!
Никто не засмеялся.
— Может, это благословение? — Санни выглянула из-под мокрого капюшона. — Дождь скрывает нас. Забивает запах.
— Думаешь, они все еще следят? — спросила Алекс.
— Если у них есть оборотень… — Вигга обернулась, вглядываясь в чащу. — Пары капель мало, чтобы сбросить их…
Она чуяла его где-то там. Почти слышала сопение. Сидит в кустах, пялится в ее следы, нюхает запах ее пизды. Охотится, волосатый ублюдок?
— Надо перевернуть игру, — ее голос зарычал. — Охотиться
— Вчетвером? — фыркнул брат Диас. — Нам бы сухое место найти. Я не стратег, но…
— В монастыре не учили? — Вигга оскалилась, слюна капнула на подбородок.
Диас шагнул к ней, впервые не отводя взгляд. В его глазах было презрение.
