Она споткнулась, чуть не упала, но Алекс удержала. Санни хихикнула — несвойственно ей. Может, раньше не было повода.
— Спасибо… — запыхалась она. Палатка кружилась, пахла цветами. — За помощь.
Алекс пожала плечами, тень на фоне огня. — Ты спасла меня, когда за мной охотились.
— Да, спасала.
— Меньшее, что могу — уложить тебя… пока ты пьяна.
— Думаешь, я пьяна?
Санни плюхнулась на кровать, Алекс — рядом, на колени, руки по бокам от ее плеч.
Они замерли в темноте. Снаружи звучали голоса: Бальтазар что-то говорил, Вигга хохотала. Алекс была лишь силуэтом. Она двинулась уйти, но Санни схватила ее лицо, потянулась вверх (шатко, опасно) и поцеловала. Мягко. Откинулась, задыхаясь.
Тишина. Губы Санни покалывали, дыхание щекотало. Алекс застыла над ней, колено упиралось в бедро, лицо горячим прижалось к пальцам. Снаружи Вигга пародировала Якоба, все смеялись. Поцелуй, наверное, отдавал рвотой. Наверное, Алекс не хотела его. Но Санни попыталась.
— Можешь вернуться к ним, — прошептала она. Слова лились сами. — Я справлюсь. Одна привыкла.
— Мир жесток, — в уголке глаза Алекс блеснуло... Улыбка? Надежда? — Нужно хвататься за радости.
— Мудро. Очень.
— Ты уверена? — Алекс едва слышно.
Санни обвила рукой ее затылок. — Кто уверен?
Она притянула Алекс вниз. Губы, язык, теплое дыхание, пальцы в волосах, ноги сплелись. Палатка кружилась приятно, смех снаружи…
Санни дернулась и ее вырвало на пол.
— Огромная, — сказала Алекс.
В предрассветной тьме мерцающее пламя Святой Наталии казалось звездой, зависшей над горизонтом. Теперь же, когда солнце залило золотом восточные горы, а их корабль с раздутым брюхом плыл к конечной остановке, все встало на свои места.
— Действительно огромная, — произнес брат Диас.
Колонна Трои была настолько исполинской, что напоминала не строение, а часть ландшафта. Подобная пню гора камней вздымалась из моря, ее вершину украшали знаменитые Висячие Сады, а еще выше торчали шпили башен, будто зубцы короны.
— Ебически огромная, — буркнула Волчица Вигга.
И какой-то гений решил, что править этим должна никчемная засранка вроде Алекс. Она сжала живот, словно пытаясь выдавить из себя нервозность. Всегда знала, что эта идея безумна, но надеялась: остальные рано или поздно это осознают и придумают что-то лучше. А потом все вместе посмеются.
Но вот она здесь, почти у Трои, и никто не смеется.
Особенно она сама.
— В жизни столь многое… — Бальтазар с мальчишеским любопытством наблюдал, как солнце поднимается над городом. — Обрело раздутую и незаслуженную славу…
— Как «третий лучший некромант Европы»? — вставил Батист.
Третий лучший некромант Европы тяжело вздохнул. — …но Колонна Трои явно не из их числа. Реликвия великой эпохи, рядом с которой наше время это жалкое послесловие. — Он прищурился, глядя на Алекс. — Кто ее построил?
— Колдуньи-инженеры Карфагена, — мгновенно ответила она, — хотя ходят слухи, что они призвали демона Хоксазиша в качестве архитектора.
— Зачем?
— Зависит от того, кого спросить. Купцы скажут, что для контроля над торговыми путями. Жрецы — как храм дьявольских сил. Дворяне чтобы устрашать покоренных. Солдаты — как крепость против эльфов.
— Каждый судит сквозь призму своих страстей, — тихо заметил Якоб.
Бальтазар кивнул Алекс с едва заметным одобрением. Высшая его похвала. — Рад, что вы слушали. Согласно хроникам, в самом Карфагене стояли три колонны еще грандиознее, но они рухнули, когда большую часть города поглотили врата ада.
— Плохой день для рынка недвижимости, — усмехнулся барон Рикард, встряхивая смоляными волосами, которые развевались на ветру, словно знамя.
— Когда Карфаген пал, Колонну Трои не достроили. — Алекс указала на цепь арок, соединявших ее с горами. — Василий Первый, прозванный Строителем, завершил акведук, разбил сады и начал возводить Фарос. Пламя Святой Наталии зажгли на вершине лишь через полвека после его смерти. А вскоре заложили Базилику Ангельского Посещения… после, как вы догадались, самого посещения.
Бальтазар фыркнул. — Теперь вы просто щеголяете эрудицией.
— Этому я научилась у лучших, — Алекс устремила взгляд на Колонну, чья теневая сторона контрастировала с солнечной, а у подножия теснились крошечные дома. — Что, если они возненавидят меня? Мои… — Она едва выговорила. — …подданные.
— Тогда вы будете не хуже большинства правителей, — сказал Якоб.
— Императрице не обязательно быть любимой, — провозгласил Бальтазар. — Главное — чтобы повиновались.
— Может, вы иначе смотрели бы на любовь, — встрял Батист, — знай, каково это.
Бальтазар открыл рот, чтобы возразить, но закрыл, поняв, что не сможет.
