— Не надейся, — буркнул Якоб из Торна. Но даже его каменное лицо смягчилось. Внизу город задыхался от зноя и вони. Здесь же, в Висячих Садах, ветерок ласкал кожу, а солнце играло в листьях всех оттенков.
Брат Диас вдохнул аромат цветов и смолы: — Ближе к раю я не бывал.
— Говорят, при императрице Диоклетии здесь росли все растения Божьи. — Алекс подняла ладони, ловя розовые лепестки.
Герцог Михаил улыбнулся: — Что ни говори о Евдоксии, узурпаторше, еретичке, горевшей в аду, но на Колонну и акведук она не поскупилась. — Он указал на журчащий канал. — В моем детстве здесь сочилась солончаковая жижа, сады чахли, лифты еле работали. А теперь? Слушайте.
Внизу грохотали толпы, рынок, скот. Здесь царили шепот листвы, трели птиц и журчание воды.
— Реки, — прошептал брат Диас, — в небе.
— Вода льется по акведуку из горных родников, — объяснил герцог. — Течет сквозь скрытые трубы, низвергается водопадами и приводит в движение лифты. Питает сады и бани. Ученые говорят, раньше вода делала больше, но секреты утеряны.
— Масштаб… — Бальтазар замер. — Превосходит всякое воображение. — Даже его надменность растаяла.
Герцог махнул рукой: — Вершина Колонны — сотни шагов в ширину. Колдуньи Карфагена не знали предела, а мои предки продолжили их дело. На востоке Базилика Ангельского Посещения. — Он указал на дорогу, где толпились паломники. Фасад базилики, усыпанный резными ангелами, упирался в небо. Колокольни вздымались выше самих колоколов.
Здесь была та благодать, которую брат Диас тщетно искал в Святом Городе. — Место, где чувствуешь присутствие Бога, — закрыл он глаза.
— На западе — Дворец. — Герцог указал на иглы башен с темными полосами и положил руку на плечо Алекс. —
— Они воздвигли дома знати, штабы армии и флота, крепости для элиты императора — целый город в городе! — Герцог Михаил указывал на здания, проглядывающие сквозь зелень.
— Город среди облаков… — Бальтазар разглядывал строение с колоннами, украшенными барельефами наук и искусств. — Знаменитый Атенеум?
— Оскверненный и униженный. — Герцог покачал головой. — Евдоксия изгнала ученых, заменив их колдунами и алхимиками. Теперь здесь изучают Черную Магию.
— Раскрытие тайн мироздания, — пробормотал Бальтазар, — не под покровом тайны, а открыто! Только представьте… — Он крякнул, заметив взгляды. — И, конечно, возмущаемся.
— Мы встречали учеников Евдоксии в пути, — сказал Якоб.
— Хватило пары... Мысль о ковене… — Брат Диас поспешно осенил себя кругом.
— Часть присягнула сыновьям императрицы, — пояснила леди Севера. — Остальные сбежали после ее смерти.
— Как мокрицы от света. — Герцог улыбнулся Алексу. — Чуяли новый рассвет и суд! Наш Атенеум жаждет возрождения. Его библиотека — одна из величайших.
Брат Диас, месяцами не вспоминавший о книгах, вдруг оживился: — Сколько томов?
— Подсчет занял бы века, — ответила Севера. — Сто тысяч, не меньше.
Брат Диас замер. В монастыре он хвастался тысячью книг, преувеличивая.
— Я бы хотел это увидеть, — прошептал он.
— Устрою доступ. Но не бродите в одиночку. Там остались… следы экспериментов Евдоксии. — Севера кивнула на зарешеченные подвалы у ступеней, напомнившие брату Диасу ужасы Часовни Святой Целесообразности. — То, что лучше не тревожить.
— Мой прадед собрал в подвалах зверинец, — сказал герцог. — Диковинки со льдов Арктики, пустынь Африки. Для науки и просвещения.
— Евдоксия нашла иное применение, — добавила Севера.
Якоб прищурился: — Здесь создавали тварей для Марциана и Констанса. — Брат Диас отступил, заметив движение в глубине решеток.
— Здесь Саббас обрел крылья, — сказал Батист, — возомнив себя Ангелом Трои.
— Наглость избалованных болванов! — Севера вспыхнула. — Растратили дары, ссорясь из-за того, что им не принадлежало! Я должна была…
— Не вините себя за их грехи, — мягко сказал брат Диас.
— Если бы никто не винил себя за то, чего не изменил… — Она слабо улыбнулась, отвернувшись от Атенеума. — Не осталось бы работы Церкви?
— Императорская опочивальня. — Леди Севера распахнула массивные двустворчатые двери. — Как Пиродженнетос, вы… появились на свет именно здесь.
— Так говорят Оракулы Папы, — пробормотала Алекс. — Лично я помню смутно… — Огромная комната за дверьми напоминала смесь дорогого борделя и храма злобному божеству. Темный мрамор, золотая лепнина, шелковые драпировки цвета перерезанного горла. Три арки в толстой стене башни открывали невероятный вид на западное небо, где закат окрашивал облака в розовое и золотое.
Алекс подошла к окну, ветерок лаская лицо. Внизу, в гавани, корабли выводили белые росчерки на темной глади Эгейского моря. Почти стоило всех этих ступеней.
