– За кого вы меня принимаете?! – возмутилась Света. – Он же мне в дедушки годился.
– Я пошутила. Но знаете, Светочка, разные браки случаются. Разница в возрасте тридцать-сорок лет не предел. Другое дело, что у Аркадия Петровича характер был тяжелый. Наверное, как пациент он был не приведи господи?
– Ну почему? Нервный немного, а так ничего, не капризный.
– А мне говорили, что накричать мог ни за что, нагрубить. На вас кричал?
– Пару раз было, но я же с пониманием к больным отношусь. После травм у них все болит. К тому же Пискунов каждый раз извинялся, на шоколадку деньги давал, – призналась она, потупив глаза.
– А по душам вы с ним разговаривали?
– Он был не из любителей поговорить. А может, я не очень хороший собеседник. Что я видела? – У Светы явно была заниженная самооценка. В какой-то момент мне стало ее жалко: любой мерзавец, сделавший пару комплиментов, мог показаться ей принцем. На таких простушек часто клюют брачные аферисты. Впрочем, наверное, Свете такой поклонник не грозит. Эту категорию мужчин бесприданницы мало интересуют.
– А с другими больными Пискунов дружбу водил?
– Нет.
Я уже было решила, что ничего интересного от Светы не услышу. Пискунов в отделении пролежал четыре дня. Можно ли за это время понять человека? А ведь Света его знала и того меньше. Ночная медсестра приходит в восемь, а в десять вечера больные уже спят.
– Чем же он занимался вечерами? – на удачу поинтересовалась я. – Телевизора в палате нет.
– Ничем не занимался. После ужина ляжет в палате и лежит, радио слушает.
– У него был приемник?
– Нет. У него был хороший мобильный телефон, один из последних, а в нем радио.
Наличие мобильного телефона у Пискунова меня весьма удивило. Не он ли говорил, что против новомодных штучек?
– Надо же. А телефон полиция забрала? – провокационно спросила я. Телефончик Пискунова мне бы сейчас совсем не помешал. Из телефона всегда много информации можно выудить.
– Нет. Когда все случилось, я телефон в карман положила и утром отнесла Олегу Дмитриевичу. Думала, что по этому телефону можно родственников Пискунова разыскать. Вот только…
– Что-то не так с телефоном? – догадалась я.
– Он не работал. Сим-карты в нем не оказалось.
– Как же Пискунов по нему звонил? – опешила я. – Или он не звонил? В качестве плеера им пользовался?
– Нет, точно по нему звонил, – покачала головой Света. – Я слышала, как он с кем-то по телефону разговаривал.
– С кем?
– Да откуда мне знать? Я вечером таблетки разносила. Пискунов меня в дверях увидел и сделал сброс.
– Куда же тогда сим-карта делась? – вслух задумалась я.
«Убийца с собой забрал! – сама же ответила я на свой вопрос. – Или же на месте уничтожил. Например, спустил в унитаз. Но зачем? Может, ему было выгодно скрыть круг общения Пискунова? Да уж, темная лошадка – этот Пискунов. Имея мобильный телефон, он звонил с поста дежурной медсестры или пользовался чужим телефоном. Ведь это я по его просьбе звонила Егорову. Но только ли дело в экономии денег? Или были другие причины скрыть наличие своего телефона?»
– Света, опишите мне ваше сегодняшнее дежурство, – попросила я.
– А что его описывать? Обычное дежурство. Пришла в половине восьмого, получила распоряжения от врача. В половине девятого пошла разносить таблетки и ставить уколы. Это все время занимает. Освободилась только к десяти часам. Позвонил этот парень, ну которого подозревают в убийстве, назвался Егоровым, попросил пригласить к телефону Пискунова Аркадия Петровича. Я пошла в палату за Пискуновым.
– С Аркадием Петровичем все было в порядке?
– Да, он как раз бриться заканчивал. Вытерся полотенцем, подошел к телефону, спросил Егорова, когда тот будет, а потом пошел к себе. Буквально через пять-семь минут этот парень появился. Если честно, сердце у меня екнуло. Это ведь после разговора с ним Пискунова забрали в реанимацию.
– Почему же тогда пропустили, если почувствовали неладное?
– Так ведь Пискунов сам просил его пропустить – я и пропустила.
– Света, а позавчера вы не могли с капельницей ничего напутать? Ведь после нее Пискунову стало плохо.
– Ну что вы! Ничего я не могла напутать! Я же фармацевтом мечтаю работать или в лаборатории анализы делать. Я лекарства хорошо знаю.
– А какие у вас на это счет мысли? Как второе лекарство могло попасть в капельницу?
– Не знаю, – пожала она плечами. – Может, на фармакологическом заводе неправильно этикетки наклеили?
– Может. Но следователь почему-то думает, что это Егоров пытался отравить Пискунова.
– Да, знаю. Когда следователь вчера в отделение пришел, я уже сменилась. Но вечером девчонки мне сказали, что вроде бы Пискунов записку какую-то оставил, в которой он намекает на Егорова. А вообще, повезло этому Пискунову.
– В чем? – не сдержала я ухмылки. Вот ведь везение – кончить жизнь на асфальте.
– Ну как же, успели откачать. Я никогда не оставляю больного надолго под капельницей, – как будто оправдываясь, сообщила Света. – И на этот раз зашла через пятнадцать минут, а он уже на голос не реагирует. Я иголку вытащила и реаниматологов позвала. Они его быстро в чувства привели, потом кровь очистили.
