– Волгоградская улица. Дальше некуда! На этом месте раньше деревня стояла. Называлась Петровка. Года три назад на месте халуп понаставили больших домов. Не люблю я эти новые районы. Дома построены, а заселены лишь наполовину. Туда я вас привезу, а обратно? Где мне клиента искать? Сейчас час дня. Кто хотел в город, уехал с утра. Кстати, вы туда надолго? Может, я вас подожду? – предложил он, когда мы остановились перед новенькой высоткой. – В цене сойдемся.
– Я не знаю, сколько пробуду. Может, сразу уеду, может, через час.
– Идет, только залог оставьте, пожалуйста. Да вы не беспокойтесь, ждать буду, сколько надо.
– Ну если так, – вздохнула я и потянулась за деньгами.
Таксист оказался прав: дом был заселен лишь наполовину. Лифт не работал. Хорошо, что квартира находилась на втором, а не на шестнадцатом этаже. Я позвонила в пятую квартиру и, затаив дыхание, прислушалась.
– Мама, звонят! Я открою? – раздался за дверью детский голос.
Я пожалела, что не сообразила по пути купить шоколадку.
– Ванечка, я сама открою, – донесся из-за двери мелодичный женский голос.
Дверь открыла молодая женщина в широком цветастом сарафане, рядом стоял мальчик лет пяти.
– Вы к нам?
– К вам, если вы Альбина Пискунова?
Ей удивительно шло это имя. Тонкие черты лица, охапка светлых волос, стянутых на затылке резинкой, глубокие серые глаза, косметика, если и была на лице, то едва заметная. Женщина как-то сразу располагала к себе. От нее веяло теплом и уютом. И мальчишка мне понравился: худенький, улыбчивый и, по всему видно, воспитанный.
– Здравствуйте, тетя, – вежливо поздоровался он. – Только мы Рожковы.
– Проходите, – Альбина распахнула передо мной дверь.
– А…. – протянула я в недоумении.
Возможно, у Жени оказались устаревшие данные: та Альбина, которая была мне нужна, съехала с этой квартиры, а ее жилплощадь заняла другая женщина с ребенком, но тоже Альбина.
«Вряд ли, – в неудачу верить не хотелось, – Альбина – имя редкое».
– Нет, вы туда попали, – предугадала мой вопрос женщина. – Заходите.
Она провела меня в комнату, светлую и просторную. В ней почти не было мебели, зато на полу лежало много игрушек: машинок, кубиков и деталей конструктора «лего». Даже железная дорога была.
Я присела на диван. Ваня расположился на полу в центре комнаты, собираясь показать мне, как маленький паровозик ездит по рельсам. Альбина улыбнулась и попросила сына:
– Ванечка, поди порисуй в своей комнате. Тетя ко мне пришла.
Ребенок, беспрекословно подчиняясь, вышел в соседнюю комнату.
– А почему вы Рожковы? Разве Аркадий Петрович не ваш муж? – спросила я.
– Почему? Муж, – вздохнула она. – Мы венчаны, но не расписаны. Мой муж был старше меня на двадцать лет. Когда мы познакомились, он мне сразу понравился. Я хотела быть с ним рядом, а он избегал меня, думал, зачем мне больной и старый муж. Но я смогла его убедить в том, что мне все равно, сколько мы проживем, пять лет или двадцать пять. Главное, чтобы эти годы были для нас счастливыми.
– И вы обвенчались, – кивнула я. – Но почему не зарегистрировали брак? Мне казалось, что обряд венчания не проводят без свидетельства о браке.
– У нас документы не спрашивали, ведь Аркадий сам служил в церкви. Нас обвенчали, считайте, по блату, – грустно улыбнулась она. – А брак не регистрировали, потому что Аркадий не хотел. Он боялся, что документ может мне жизнь испортить.
– Не поняла, – мотнула я головой.
– Он думал, если ему совсем плохо станет, я не смогу с ним развестись. Совесть замучает. Но разве я могла его бросить? Даже когда Ванюшка родился, он не захотел дать ему свою фамилию. «А вдруг его кто-то захочет усыновить? Ты ноги собьешь, бегая по инстанциям. Зачем тебе все это? Ты молодая, а я старый. Не морочь себе голову. Голые и босые тоже не останетесь. Всё, что у нас есть, я на тебя записал», – так он решил.
«Вот почему Аркадия Петровича мы не нашли в интернете», – поняла я.
– А Аркадий Петрович болел?
– Да. Он жил без одной почки, была вырезана селезенка, имелись проблемы с сердцем, дикие головные боли убивали его. Всё это последствия многочисленных ранений. А умер он от вскрывшейся язвы желудка. Организм был настолько слаб, что не способен был бороться с болезнью. В общем, прошлым летом его не стало.
«Это как сказать. Одного Аркадия Петровича не стало, но появился другой», – подумала я.
– Мы даже новоселье не успели отпраздновать.
– И, наверное, Аркадий Петрович здесь не прописался?
– Не до этого было, – вздохнула Альбина.
– Плохо. – Я подумала, что если бы у Пискунова в паспорте была указана прописка, то проще было бы установить настоящее имя покойного.
– Плохо, конечно. Дом, в котором мы раньше жили, совсем древний был. Его под снос отдали. Теперь у нас и горячая вода, и отопление, только папы нет.
– Альбина, скажите, вам кто-нибудь помогает?
– Да, меня не забывают прихожане церкви, в которой служил Аркадий.
– А друзья-однополчане?
– Их почти не осталось. Простите, а вы тоже знали Аркадия? Кто вы?
– Я? – переспросила я, смутившись.
