– Я же говорила: не жил, потому что в армии служил по контракту. А когда за ребенком не смотрят, всегда что-нибудь случается. Оно хоть большой ребенок, хоть маленький. С большими детьми даже больше хлопот. Дочка в институт поступила, в парня влюбилась. Тот ребенка ей сделал, а жениться не захотел. Был бы рядом Андрюха, он бы живо с женихом разобрался, но он даже не знал, что его дочка беременная. Уж не знаю, чем он Бога прогневил, только не стал он дедом. Дочка так переживала, что у нее выкидыш случился, кровотечение открылось. То ли не сообразила, то ли по другой причине, но «скорую» она не вызвала и умерла от потери крови. Был бы кто-то рядом, обязательно вызвал бы врача, а так она скончалась в одиночестве. Вот этого и не может Андрей простить сестре.
– Кто же знал, что так получится? Может, и зря он всю вину на сестру переложил?
– Мы тоже так думаем. Девчонке самой голову на плечах надо было иметь. Взять хотя бы Лизку, – вспомнила она про девчонку в короткой юбке. – Прости господи! А каким орденом Андрея наградили?
– «За отвагу», – брякнула я первое, что пришло в голову.
– Орден такой есть? Я думала, «За отвагу» – это медаль.
В орденах и медалях я не слишком разбираюсь, потому тут же сделала вид, что оговорилась:
– Медаль, конечно, медаль. А я как сказала? Орден? Нет, медаль. Спасибо за беседу, но мне пора, – стала я прощаться со словоохотливой Татьяной Алексеевной. – Как вы думаете, Лидия сейчас дома?
– Конечно, дома. Где ж еще? Она работает в местном баре, а тот только в двенадцать открывается, правда, и закрывается поздно. Иди. Не забыла? Зеленые ворота.
Я переживала, что могу не найти дом Лидии. По моему мнению, в сельской местности каждые вторые вороты выкрашены в зеленый цвет, но оказалось, что только не в Бельском. В селе, которое славится своими кузнецами, практически все ворота были кованными. А ковку ни один цвет так хорошо не подчеркивает, как черный. Поэтому зеленые ворота были едва ли не единственными на улице, на которую указала мне Татьяна Алексеевна.
– Вы Лидия Петровна? – спросила я через забор, когда хозяйка, разбуженная лаем огромного волкодава, соизволила в ночной сорочке выйти на порог.
Это была довольно рослая и крепкая женщина с крупными и выразительными чертами лица, чем-то похожая на актрису Нонну Мордюкову и, вне сомнения, на Андрея Петровича.
– Да, я Лидия Петровна. А что надо? – хриплым со сна голосом спросила она.
– Поговорить. В дом впустите?
– Заходи.
Я скосила глаза на беснующегося на цепи пса.
– Карат, место! – гаркнула Лидия. – Не бойся. Цепь короткая – он не достанет.
Как раз в этом я и не была уверена. Цепь была достаточно длинной. Чтобы подойти к дому, мне надо было пробираться вдоль забора. Если Карат и не доставал до двери, то совсем немного, полметра, не больше.
Понадеявшись на то, что Лидия меня защитит, окольными путями я двинулась к дому. Все обошлось: пес, переложив охрану дома на хозяйку, проигнорировал мое передвижение и молча улегся около будки.
Лидия провела меня в комнатку, про которую можно было бы сказать: «Чисто, но бедно». Глядя на откровенно убогий интерьер, я подумала, что громоздкий ламповый телевизор и продавленный местами диван здесь стоят лет сорок, не меньше. Очевидно, Лидии было все равно на каком диване сидеть и по какому телевизору смотреть фильмы и сериалы. Могло быть и так, что Лидия специально завела меня в самую бедно обставленную комнату – мало ли кто я такая? Я ведь не представилась.
– Ну, – подтолкнула она меня к разговору. – Говори, зачем пришла.
– Поговорить о вашем брате.
– Тю-ю, – протянула она, явно обрадовавшись. – А я думала, ты дочка Ивана Кузьмича. Всё его жена не успокоится.
«Судя по всему, Иван Кузьмич – очередной Лидкин ухажер», – догадалась я.
– Нет, я не дочка Ивана Кузьмича.
– Слава богу, – вздохнула Лида. – Еще одних выяснений отношений я не переживу. Слышала бы ты, что эта тетка вчера в баре кричала! И что я такая, и что я сякая. Чепуха! У меня, кстати, тоже принципы есть, но что я могу поделать, если мужики ко мне тянутся? Просто липнут! А что? Все при мне, – она горделиво выпятила грудь, погладив себя по талии. – И нрав у меня веселый. А зачем тебе мой брат понадобился? Я его сто лет не видела, аж с позапрошлой Пасхи. Может, это он тебя ко мне прислал?
Лидия уперлась взглядом в мою сумку. Очевидно, она рассчитывала, что я достану из нее пухлый конверт с деньгами.
– Нет, я по собственной инициативе приехала, – пришлось ее разочаровать. – Крепитесь, Лидия Петровна. Ваш брат умер.
– Кто? Андрей? – воскликнула она. – Не может такого быть! Да он знаете какой? Он кого хочешь обманет и смерть вокруг пальца обведет. Он заговоренный! В воде тонул, в огне горел – и везде выжил. А ты говоришь, что умер, – по мере того, как она говорила, голос становился все неуверенней и неуверенней. Под конец она спросила шепотом: – Слушай, а ты не врешь? Мне сейчас не до шуток. Кто ты вообще такая?
