Старший из мальчиков Уизли, Билл, серьёзно разговаривал с отцом и коренастым рыжеволосым парнем, который сильно напоминал Молли. Ремус узнал Билла благодаря внештатной работе, которую он выполнял для Гринготтса несколько лет назад. Только семейное происшествие могло привести его сюда, поскольку Билл в настоящее время жил в Египте, работая на Гринготтс в качестве взломщика проклятий. Второй, должно быть, Чарли, следующий по старшинству, который в настоящее время проживал в Румынии. Близнецы тоже были здесь, но Перси и Рон отсутствовали. Может, кто-то из них упал с метлы? Нет, Ремус заметил их, спящих на кроватях.
Ремус ответил на приветствие Артура одобрительным кивком.
Дверь в кабинет Поппи была приоткрыта. Ремус постучал и просунул голову в дверь.
Поппи сидела внутри, держа в дрожащей руке чашку с чаем, белая, как мел, и выглядела так, словно за одну ночь постарела на тридцать лет.
— Поппи? — изумлённо спросил Ремус. — Что случилось? — он вошёл и сел в кресло рядом с ней.
Вместо ответа Поппи положила локти на стол, обхватила голову руками и зарыдала.
Ремус вскочил, закрыл дверь, его тревога превратилась в нечто похожее на ужас. Когда плач Поппи стал громче, он на всякий случай наложил силенцио и вернулся в кресло.
Поппи не реагировала так в ту ночь, когда погиб мальчик Лонгботтомов. И когда целители сообщили им, что маленькая девочка из Хаффлпаффа подверглась сексуальному насилию. Ничто из того, что происходило даже во время войны, не могло вызвать такого рода расстройство. Да, конечно, он видел её в слезах, а чаще всего в ярости, но она всегда была сдержанна, всегда могла справиться с поставленной задачей. Мгновенная слабость подавлялась железной волей. Это дрожащее, плачущее существо, раскачивающееся в такт своим рыданиям, было совсем не той Поппи, которую он знал.
Растерявшись, он обнял пожилую женщину, радуясь, что она была одной из немногих, кто знал о его сущности и не вздрагивал от его прикосновений. Прошло целых пять минут, прежде чем Поппи успокоилась настолько, чтобы заговорить.
— Я… Мне ужасно жаль, Ремус, — хрипло произнесла она. — Я… Я не… не в себе сейчас.
— Но что же случилось? — снова страдальчески спросил Ремус, налив ещё одну чашку чая и вложив ей в руку. — Что-нибудь принести? Успокаивающее зелье?
— О нет, Ремус, — она подняла руку и покачала головой, как ему показалось, с лёгким сожалением. — Я не могу, я снова усну, только чай, — Поппи подула на напиток, сделав большой глоток, закрыла глаза и напряжённо поджала губы. — Прошлой ночью Джинни Уизли… она… произошёл несчастный случай с зельями… — Поппи говорила медленно, как будто ей было трудно подобрать слова. — Она пыталась тайком сварить зелье и чуть не умерла… Минерва, Северус и я использовали Tribuo Vita.
— Боже мой, — выдохнул Ремус. — С тобой всё в порядке? Минерва? Неужели она…?
У него оборвалось сердце. Волшебники, как известно, умирали от этого заклинания. Нехарактерная для Поппи истерика начала обретать смысл.
— Да, всё хорошо, — кивнула Поппи. — Нам повезло, что мы все были там. Втроём мы смогли завершить заклинание, так что это было достаточно безопасно, а затем чистая энергия от Северуса… — Поппи покачала головой. — Не хотелось бы встретиться с ним на дуэли.
— Как ты…? — Ремус попытался осмыслить то, что они сделали. — Так что с Джинни Уизли?..
— Она поправится, — устало сказала Поппи. — Но в то время, как мы занимались ею, в замок проник Сириус Блэк и добрался до гриффиндорской башни.
— Кто-нибудь пострадал? — тихо спросил он, замерев в ожидании ответа.
Поппи покачала головой. Ремус обрадовался, что сидит — от облегчения у него подкосились бы колени.
— Но бедный Гарри, — печально продолжала Поппи. — Ему сейчас так трудно. Он сидел здесь, потому что был одним из тех, кто поднял тревогу из-за несчастного случая с Джинни. Ты же знаешь, он очень дружен с Уизли. А его фамильяр остался в башне, и, похоже, напал на Блэка, погнался за ним, и Блэк убил бедняжку, кажется, взорвал его.
Ремус с трудом следил за бессвязным рассказом Поппи.
— Блэк убил сову Гарри? — спросил он в замешательстве.
— О, нет, — Поппи покачала головой, понимая, что в её словах нет особого смысла. — Прости, ты же не знаешь. Гарри привёл его сюда позапрошлой ночью. Я забыла, что ты плохо себя чувствовал.
Поппи взяла за правило таким образом называть состояние Ремуса, когда он становился слишком по-волчьи раздражительным, чтобы находиться рядом с людьми. Иные полнолуния проходили хуже других, а со всем недавним стрессом в этом месяце было гораздо тяжелее, и Ремус рано лёг спать, приняв со своим зельем ещё и успокаивающее.
