— Чёрт, — пробормотал себе под нос Снейп. Что ж, по крайней мере, он сможет избавиться от проклятого домовика намного раньше.
Ему не потребовалось много времени, чтобы вернуть Поттера. Северуса смутило, что миссис Кук так быстро догадалась, кто этот мальчик. Но она была права, эти зелёные глаза были характерной чертой Эванса — отец Лили обладал такими же зелёными глазами. Северус предположил, что если кто-то не знал предполагаемого отца мальчика, это сходство гораздо более очевидно.
Как обычно, Северусу не удалось сдержать гнев по отношению к ребёнку. Как мог человек, дважды за два года столкнувшийся с Тёмным Лордом и преследуемый тёмным магом, считавшимся почти столь же могущественным (хотя Северус сомневался в правдивости этого утверждения), так пренебрегать собственной безопасностью?
Лицо Поттера побелело, а затем вспыхнуло от гнева, когда Северус охарактеризовал его как «изголодавшегося по любви». Северус с усилием сдержал язык, он не хотел оттолкнуть мальчишку, но это было безумием для того — бродить по местам, где он подвергал себя опасности. Впрочем, совершенно очевидно, что Северус слишком несправедлив, и, пристыженный, он отослал Поттера прочь, прежде чем успел сказать что-нибудь ещё, о чём потом пожалеет.
Он услышал, как Поттер пошёл на кухню, а не наверх, как ожидал Снейп. Вероятно, мальчишка подружился с проклятым домовиком — они все склонны любить детей, если те не жестоки с ними.
Доброта была ещё одной чертой Эванса, хотя ген доброты, по-видимому, проскочил мимо Петунии. Северус знал, что Поттер не склонен к жестокости, задолго до того, как ему стала известна правда о семейной жизни ребёнка.
— У него есть имя, Сев. Ты должен стараться называть его по имени, — сказал сердитый голос Лили.
Замечательно, теперь он слышал её и наяву.
Северус зашёл в столовую посмотреть, накрыл ли эльф на стол. Естественно, проклятая тварь нашла фарфор и серебро его матери и почему-то поставила всего два прибора. Скорее всего, эльф думал (или, возможно, надеялся), что мальчишка будет есть на кухне. Северус велел (на самом деле накричал) накрыть стол на троих. Обычно он не повышал голос на домашних эльфов, но этот был более упрямым, чем обычно, и бесконечно раздражал тем, что не показывался.
Северус взглянул на часы. Четверть седьмого, а Дамблдор почти всегда отличался пунктуальностью. Северусу действительно не хотелось снова подниматься по лестнице — у него сложилось впечатление, будто кто-то наложил на неё растягивающее заклинание. Северус подумал, что мог бы встретить директора в магловской одежде, но это показалось непристойным. Слабость и без того была достаточно унизительна.
Поднявшись по лестнице, Северус увидел, что дверь спальни мальчика приоткрыта. Из любопытства Северус заглянул внутрь, чтобы посмотреть, в каком виде ребёнок содержит комнату.
Полярная сова всё ещё дремала на своём насесте. Похоже, Поттер
Он привычно втянул носом воздух. Лимон и нашатырь. Северус мысленно пробежался по ядовитым, опасным или взрывчатым соединениям, которые можно было получить с помощью аммиака, но ни в одном из них не использовались лимоны. На ум пришло средство для мытья полов.
На столе лежали перья и пергамент, но в остальном в комнате не было ничего личного. Никаких безделушек или всякой всячины, которую мальчишки его возраста обычно собирали вокруг себя. Только сова и метла, прислоненная в углу. Это говорило о масштабах скудости жизни ребёнка с Дурслями. Даже у Северуса было больше вещей, когда он поступил в Хогвартс.
Кровать была аккуратно застелена, и Северус задумался, сам ли мальчик застелил её или это сделал домовой эльф. При виде простыней в куче грязной одежды на полу зельевару показалось странным для тринадцатилетнего ребёнка менять постельное бельё, проспав на нём всего две ночи, так что, возможно, окрик Северуса спугнул домовика посреди уборки.
Покачав головой, Северус вернулся в свою комнату.
Через минуту он уже, спотыкаясь, спускался по лестнице. В дверь позвонили.
— Я открою! — крикнул Северус, опередив проклятого эльфа, и открыл дверь улыбающемуся Дамблдору. — Директор, — холодно сказал он вместо приветствия.
— Северус, — Дамблдор по-прежнему широко улыбался, но под глазами у него появились морщинки. Он выглядел усталым. Без сомнения, Молли Уизли и Министерство не давали ему покоя.
— Что ж, входите, — коротко сказал Северус. Ему не хотелось быть вежливым; однажды ночью он решил, что благоволение Дамблдора для него больше не существенно.
