Гарри подумал — учитывая все обстоятельства, намного лучше, что профессор Люпин пришёл помогать профессору Снейпу, а не беспокоил миссис Уизли. У той и так хватало проблем, а — более чем вероятно! — она заставила бы Гарри рассказать о том, что его беспокоило.
К сожалению, похоже, его нынешний опекун был очень заинтересован в том, чтобы Гарри заговорил, а Люпин продолжал изводить мальчика выпытыванием подробностей того, что происходило в его голове, когда он пытался… сделать то, что он сделал. Гарри мысленно шарахался от этого страшного слова.
Уход Люпина не остановил расспросы. Этим утром, отдав мальчику половину своего завтрака, Снейп был полон решимости допросить его, чтобы получить ответы на вопросы, о которых Гарри не хотел думать. Он не хотел обсуждать со своим опекуном то, что произошло, когда его отвезли обратно на Тисовую улицу. Снейп и так всё знал, он видел отметины, и осмотр, несомненно, сказал ему остальное. Почему же понадобилось говорить об этом?
К счастью, в дверь постучала, прервав их, миссис Кук, и Снейп спустился вниз, чтобы поговорить с ней. Это был шанс избежать неприятного разговора, и Гарри убежал в свою комнату. Никто не последовал за ним, оставив его на какое-то время сидеть и думать в компании с Сопелкой.
Гарри неторопливо читал книгу, которую кто-то оставил на прикроватном столике. Это был сборник детских сказок, и, судя по надписи на внутренней стороне обложки, она когда-то принадлежала Снейпу. Гарри показалось странным, что из всех людей именно Снейп оставил здесь книгу со сказками.
Тем не менее, эти истории его успокаивали. Волшебные сказки были для него внове, хотя некоторые из них показались знакомыми. Он добрался до четвёртой, прежде чем понял, что эти сказки Снейп рассказывал ему прошлой ночью.
Ближе к обеду по лестнице поднялся Люпин.
— Гарри, тебе нужно поесть, — мягко сказал он, поманив мальчика. — Кстати, сегодня вечером мы идём к миссис Кук на чай.
— Правда? Все мы? И профессор Снейп тоже? — Гарри всерьёз сомневался, что Снейп сможет оставаться вежливым и бодрствующим достаточно долго, чтобы выпить чаю с маленькой старушкой. Сопелка спрыгнул с кровати, когда мальчик встал и, потянувшись, осторожно положил книгу обратно на прикроватный столик.
Люпин с лёгкой улыбкой кивнул.
— А где профессор Снейп? — Гарри не слышал, как опекун вернулся в свою спальню, и не думал, что сегодня утром он выглядел достаточно хорошо, чтобы действительно вставать и ходить.
— Спит в гостиной.
— Может, разбудить его, чтобы он поел? — спросил Гарри Люпина, безропотно спустившись к обеду и заглядывая в гостиную, чтобы убедиться, что Снейп по-прежнему дышит.
Снейп сидел, обмякнув в кресле, скрестив руки на груди и запрокинув голову. Почему-то теперь он выглядел моложе, чем тогда, когда вёл занятия.
— Нет, не думаю, — Люпин покачал головой. — Сейчас ему больше всего на свете нужен сон.
Гарри кивнул, следуя за ним на кухню, и спросил:
— Почему он так устаёт?
Люпин принялся раскладывать на столе бутерброды.
— Заклинатели Tribuo Vita сами испытывают что-то очень похожее на клиническую смерть, — в глазах Люпина затаилась тревога. — Говорят, это заклинание серьёзно меняет людей, и это одна из причин, почему его почти никогда не применяют. Мадам Помфри тоже очень слаба, и я знаю, что профессор Макгонагал всё ещё не может бодрствовать больше часа.
Мальчик достал из буфета тарелки и принялся расставлять их на столе. Снейп, казалось, предпочитал использовать имевшуюся на кухне разномастную посуду, а не хороший сервиз в столовой. Собрав всё своё мужество, чтобы спросить то, что он не стал бы спрашивать у Снейпа, Гарри выпалил:
— Почему он такой… я не знаю… странный?
— Странный? — Люпин, нарезавший с помощью своей палочки хлеб, поднял голову и вопросительно склонил её набок.
Гарри поставил тарелки на стол и неловко скрестил руки на груди.
— Как будто он… — он, запнувшись, пожал плечами. — Неважно.
— Я думаю, — Люпин вздохнул, — профессор Снейп полон сочувствия к твоему трудному положению, Гарри. Мне кажется, он по-своему привязался к тебе.
Чтобы это произошло, опекун должен чертовски сильно измениться, недоверчиво подумал Гарри.
И всё же на прикроватном столике оказался томик «Сказок барда Бидля». Книга с надписью «С любовью от мамы», написанной мелким почерком, похожим на почерк Снейпа, на внутренней стороне обложки, лежала под очками, когда Гарри проснулся.
Все это давало Гарри много поводов для размышлений. Было хорошо иметь что-то, объясняющее нынешнее нехарактерное для Снейпа поведение.
Но ничто из этого не объясняло поведения самого Гарри. Он никогда не был таким. Что бы ни вытворяли дядя Вернон, тётя Петуния или Дадли, Гарри всегда умел держать себя в руках. Но с тех пор, как умер Невилл, казалось, что всё вокруг и внутри него разваливается на части. Было очень неловко, что Снейп стал свидетелем срывов Гарри.
— Я знаю, он был очень встревожен и расстроен твоей попыткой причинить себе вред, — мягко договорил Люпин.
