— Несомненно, так мы и сделаем, если только вы сами этого захотите.
— Я не понимаю вас, Армандо. Как я могу этого не хотеть?
— Вот кассета. Один мой человек в этом Замке добыл ее для меня. Я хочу, чтобы вы посмотрели ее, а потом мы поедем куда угодно.
— Но зачем же…
— Здесь всего-то десять минут изображения.
— На пленке. Рикардо?
— Именно он.
— Хорошо. Пошли, Паула.
— А вот сеньорите Пауле этого смотреть не нужно. Это очень личное…
Армандо проводил ее в небольшую комнату на первом этаже рядом с гостиной. Вставил кассету, подвинул кресло и вышел, плотно закрыв за собой дверь. Роза включила воспроизведение и… окаменела.
Давно уже окончился «сюжет», крутилась пустая пленка, а камень в кресле никак не превращался снова в Розу Гарсиа Монтеро де Линарес. Привел ее в себя тихий голос Армандо, касание его руки. Он стоял рядом с ней, а она и не слышала, как он вошел.
— Вам плохо, Роза? Дать вам воды?
Она выпила полстакана минеральной. Армандо предложил ей выйти на воздух. Роза покачала в ответ головой и попросила поставить кассету заново. Ничего не спрашивая, он исполнил ее просьбу, поклонился и вышел. «Дева Гваделупе, помоги мне посмотреть это еще раз и подскажи, что же мне делать, как жить дальше!».
Больше она не была камнем. Роза смотрела уже знакомый сюжет не только заинтересованно, но и как бы со стороны. В ней проснулся тот человек, который за всеми эмоциями не теряет способности анализировать и сопоставлять. Почему выражение лица мужа так похоже на Рикардо-мальчика, которого она видела во сне? Почему он повсюду как бы позволяет себя ласкать, но нигде сам не активен? Ей ли не знать, насколько по-другому ведет себя Рикардо в постели!
Роза вышла в гостиную. Щеки ее пылали огнем, а лоб был холодный. Армандо сидел в кресле и листал журнал. Увидел ее, улыбнулся и встал во весь рост.
— Армандо, вы видели это… эту кассету?
— Нет, но догадываюсь, что там могло быть.
— Кто эта женщина там… рядом с моим мужем?
— Ее зовут Джулия. Она хозяйка Замка и вообще очень богата.
— Она красива, бесспорно. Но мне показалось, что у нее на спине небольшой горб.
— Вам не показалось. Так оно и есть.
— Чем же, на ваш взгляд, эта Джулия могла увлечь Рикардо?
— Вряд ли я могу ответить на этот вопрос, любовь — всегда тайна, могу лишь предположить, что тут сыграли роль богатство этой молодой женщины и ее сексуальность.
— Сексуальность?
— Если вы видели фильм Феллини про Казанову, то наверняка вспомните, что особенно ненасытной в наслаждении там была одна уродина-горбунья. Но… простите меня за такую откровенность. Я не должен был этого говорить. Я догадываюсь, что у вас творится сейчас на душе, а потому предлагаю развеяться, съездить на прогулку по окрестностям. Тут есть одно небольшое живописное озеро Индеец. Надеюсь, вам понравится там…
— Спасибо за заботу. Но сначала я хотела бы увидеть своего мужа не только на пленке.
— Как? После всего того, что!.. Впрочем, конечно, вы мужественная женщина. Я это всегда предполагал и счастлив, что не ошибся. Другая бы на вашем месте…;
— Армандо! — Где ваш автомобиль?
— Не беспокойтесь, сейчас его подадут…
Услышав шум мотора, выскочила из дома Паула, но ни Роза, ни Армандо не прореагировали на ее крики и махание руками. Шофер был похож на того, который вел их «линкольн» в Мехико, но машина была другая — мощный «мерседес», приспособленный для дорог этой местности. Армандо попытался было заговорить с ней, но Роза вся ушла в себя. Казалось, она и не слышит его.
…«Мерседес» проехал прямо к высокому, углами и выступами тянущемуся к небу, зданию. Армандо коротко спросил что-то у подскочившего к ним рыжего молодого человека, тот показал рукой на аллею. Армандо предложил Розе свою руку, согнутую в локте, и они медленно пошли по дорожке…
Бледный как полотно Рикардо стоял у небольшого фонтана в двух метрах от нее. Розе почудилось, что он непременно бы упал в воду, если бы его не поддерживала, приобняв обеими руками, та красивая горбунья, которую она видела на кассете. Армандо отпустил ее руку, но стоял рядом, немного позади Розы. Целую минуту, целую вечность длилось молчание. Роза чувствовала, как жжет ее ненавидящий взгляд горбуньи, но смотрела только на Рикардо. В глазах его она читала то отчаяние, то мольбу и раскаянье. Но, может быть, это ей только казалось?
Рикардо поднял ладонь к голове, провел ею со лба до подбородка, потом еще раз, как будто умывался, и сказал треснутым чужим голосом:
— Роза! В нашей жизни произошли изменения. Я и Джулия… ты должна меня понять… — эти четыре слова он произнес чуть громче и в своей обычной манере. — Так бывает между людьми… Я и Джулия… Мы скоро отправляемся в поездку в Европу. Прости меня, Роза! — И Рикардо снова провел два раза ладонью по своему лицу.
Она молчала, долго молчала. Все могли видеть, как на ее глаза наворачиваются крупные слезы. Потом Роза открыла сумочку, достала платочек, поднесла его к глазам и уронила на землю. Вытащила из сумочки второй, пара к первому, снова промокнула глаза и снова уронила. Армандо нагнулся поднять платки, но Роза уже повернулась и пошла, пошатываясь, прочь от фонтана.
